Дэвид Эберсхофф - Девушка из Дании

Спустя неделю после Бала художников Лили три дня кряду встречалась с Хенриком в Конгенс-Хаве. Все еще стесняясь, она соглашалась видеться с ним только в сумерках, которые в конце июня наступали поздно. Каждый вечер, доставая из шкафа юбку и прихорашиваясь перед выходом, она терзалась глубоким чувством вины. Грета в это время читала газету в гостиной, и Лили буквально чувствовала на себе ее взгляд, пока пудрилась, красила губы помадой и набивала лиф скатанными носками. Лили на цыпочках обходила Эдварда IV, распластавшегося на овальном коврике перед зеркалом, и придирчиво изучала свое отражение, сперва слева, затем справа. Ей было жаль оставлять Грету наедине с газетой и настольной лампой, но не настолько, чтобы отказаться от свидания с Хенриком на условленном месте под фонарем.

– Ты уходишь? – спросила Грета в первый вечер, увидев, что Лили направляется к двери. Снаружи донесся гудок борнхольмского парома.

– Пойду прогуляюсь, – ответила Лили, – подышу воздухом. Вечер слишком хорош, чтобы сидеть дома.

– В такой час?

– Ты же не против?

– Не против. – Грета показала на кипу газет подле себя – все это она хотела прочесть перед сном. – Но выходить одной…

– Вообще-то я буду не одна, – сообщила Лили, опустив глаза. – У меня свидание с Хенриком. Просто прогулка, – добавила она после паузы.

Она посмотрела на Грету. На лице у той задвигались скулы, как будто она скрипела зубами. Резко выпрямившись, Грета с хрустом сложила газету на коленях.

– Не задерживайся допоздна, – наконец сказала она.

Лили почти двадцать минут прождала Хенрика под фонарем. Она уже начала волноваться, не передумал ли он, не заподозрил ли чего. Стоять одной посреди улицы было страшно, однако в то же время ее возбуждало чувство свободы; биение пульса в горле подсказывало, что она вольна делать практически что угодно.

Наконец появился Хенрик – запыхавшийся, в капельках пота над верхней губой. Он извинился перед Лили.

– Я увлекся работой и потерял счет времени. А с тобой такое бывает, Лили? Когда ты почти забываешь, кто ты и где находишься?

С полчаса они гуляли на теплом вечернем воздухе. Почти все время молчали, и Лили казалось, что говорить особо не о чем. Хенрик взял ее за руку. На пустынной улице, где их не мог видеть никто, кроме бродячей собаки, Хенрик поцеловал Лили.

Они встречались еще два вечера подряд. Лили выскальзывала из квартиры под пристальным взглядом Греты из-под газетного разворота. Оба раза Хенрик опаздывал; под ногтями и в волосах у него виднелась краска.

– Я бы хотел как-нибудь познакомиться с Гретой, – сказал он. – Доказать ей, что я не из тех мужчин, которые убегают от женщины, когда она падает в обморок.

Третье свидание затянулось надолго – уже прозвенел последний трамвай, уже закрылись питейные заведения, открытые до часа ночи. Держась за руки, Хенрик и Лили брели по городу, глядели в гладкие черные экраны витрин, целовались в сумраке дверных проемов. Лили понимала, что пора возвращаться во Вдовий дом, но в глубине души ей хотелось гулять без конца.

Она не сомневалась, что Грета ждет ее, не сводя глаз с входной двери, однако, вернувшись, обнаружила, что в квартире темно. Лили умылась, разделась и легла в постель уже как Эйнар.

На следующий день Грета сказала Лили, что встречи с Хенриком нужно прекратить.

– Считаешь, с твоей стороны это честно? Вот так водить его за нос? Что он подумает?

Лили не вполне понимала Грету. Что подумает Хенрик? О чем именно? Лили частенько забывала, кто она такая, пока Грета не напоминала ей об этом напрямую.

– Я не хочу прекращать свидания, – заявила она.

– Тогда, прошу, сделай это ради меня.

Лили сказала, что постарается, хотя уже в тот момент понимала, что это невозможно. Стоя посреди гостиной перед пустым мольбертом Эйнара, она знала, что солгала Грете, но так уж складывалось. Она ничего не могла с собой поделать.

Лили и Хенрик стали встречаться тайком, ранними вечерами, до того как Лили возвращалась домой к ужину. Поначалу ей было трудно видеться с Хенриком белым днем, когда лучи солнца освещали ее лицо. А вдруг он заметит, что на самом деле она далеко не красавица, или поймет кое-что похуже? Лили накрывала голову шарфом и завязывала его под подбородком. Расслаблялась она только в темном зале кинотеатра «Риальто», когда Хенрик держал ее за руку, или в тишине библиотеки Королевской академии, в читальном зале, где рулонные шторы из зеленой холстины создавали приятный полумрак.