Дэвид Эберсхофф - Девушка из Дании

Грета сложила письмо и спрятала его в карман. «Почему Эйнар так считает?» – недоумевала она, утирая глаза краешком подола. Почему даже не надеется? Увы, она не знала, как поступить.

В дверь вновь заглянула Акико.

– Вам звонят, – сообщила она. – Мистер Кросс.

И тогда, прямо по телефону в гостиной на верхнем этаже, зная, что мать все слышит, Грета попросила Тедди сопровождать ее на бал дебютанток. Он согласился, но при одном условии: Грета не будет волноваться о том, как он поладит с миссис Уод.

– Я приглашу ее на танец, и все будет хорошо, вот увидите, – пообещал он.

Грета закатила глаза: Тедди просто не представлял, с кем связывается. Когда она положила трубку, мать лишь промолвила:

– Ну, раз уж ты все решила, позаботься, чтобы он надел приличный фрак.

Вместе с Гретой к первому выходу в свет готовились еще шесть девушек. Их кавалерами были молодые люди, приехавшие на каникулы из Принстона и Гарварда либо в отпуск с военных баз в Теннесси и Сан-Франциско. Карлайла пригласила девушка, больная астмой, – для танцев с более энергичным партнером ее легкие были слишком слабы. А Грета, которая впервые начала думать, что ей все же придется позабыть об Эйнаре Вегенере, училась делать грациозные реверансы.

Белое платье с завышенной талией сидело на ней плохо: морщило в плечах и было чуточку коротковато, а потому открывало ноги. По крайней мере, так казалось Грете; спускаясь по парадной лестнице охотничьего клуба «Долина», она только и думала, что о своих огромных ножищах. Перила лестницы были перевиты гирляндами из веток вечнозеленых растений, украшенных яблоками и красными лилиями. Мужчины во фраках и дамы в вечерних туалетах, небольшими группами стоя там и сям, потягивали «Тоник для теннисистов» и вежливо наблюдали за появлением семи дебютанток. Зал украшали четыре рождественские елки, багряный огонь в каминах лизал сосновые поленья.

Одна из девушек принесла с собой виски в серебряной фляжке. Пока дебютантки одевались и прикалывали к прическам листья пуансеттии, она пустила фляжку с перламутровой крышечкой по кругу. Напиток помог сделать вечер ярче, словно бы управляющий клубом подал на настенные светильники максимальное напряжение. От этого темные языки пламени, пляшущего в каминах, напоминали диких зверей, готовых вырваться из-за решетки.

Грета спустилась по ступенькам и присела в глубоком реверансе, вытянув подбородок к полу, застеленному восточным ковром. Члены клуба зааплодировали, не выпуская из рук бокалы с пуншем. Грета вышла в зал, где ее уже ожидал Тедди Кросс. Во фраке он как будто бы сделался меньше ростом. Набриолиненные волосы блестели, и в облике его было что-то незнакомое: со своей русой шевелюрой, морщинками вокруг глаз, здоровым загаром и острым кадыком, нервно ходившим вверх-вниз, он выглядел почти как датчанин.

Позднее в тот вечер, уже после вальсов, ростбифов и десерта из клубники в орегонском шампанском, Грета и Тедди выскользнули из зала и направились к теннисным кортам. Ночь выдалась ясная и холодная, и Грета приподнимала подол, чтобы не вымочить его в росе, высыпавшей на линиях разметки. Она немного опьянела и сама знала это, потому что чуть раньше неудачно пошутила насчет клубники и родителей Тедди. Она тут же извинилась, но по тому, как Тедди отложил в сторону салфетку, поняла, что он уязвлен.

Прогуляться к кортам тоже предложила она, словно в попытке загладить перед ним вину – за все сразу, за свою странную жизнь в Пасадене, в вихрь которой она его втянула. Плана, однако, у нее не было, и о том, что она может предложить Тедди, Грета не размышляла. Они дошли до павильона у дальнего корта, где были небольшой фонтан с холодной питьевой водой и плетеный диванчик, выкрашенный в зеленый цвет. На диванчике, от которого пахло сухим, источенным термитами деревом, они начали целоваться.

Грета не могла не сравнить такие разные поцелуи Тедди и Эйнара. В своей каюте на «Принцессе Дагмар» она стояла перед зеркалом и целовала свое отражение. Плоская холодная поверхность напоминала ей губы Эйнара, и тот поцелуй на ступеньках Королевской академии она постепенно стала воспринимать как нечто похожее на поцелуи с самой собой. Тедди целовался совершенно иначе. У него были твердые, шершавые губы, а усы над верхней губой царапали ей кожу. Шея, крепкая и сильная, прижималась к ее шее.

Пока в охотничьем клубе гремел бал, Грета решила не медлить. Она знала, чтὀ нужно делать дальше, хотя еще несколько минут собиралась с духом. Положить руку ему на… Ох, такое и вообразить было страшно, не то что отважиться! Однако Грета этого хотела или, по меньшей мере, думала, что хочет, и не сомневалась, что и Тедди желает того же – вон как трепетали его жесткие, как щетка, усы. Грета сосчитала до трех, задержала дыхание и потянулась к ширинке брюк Тедди.