Елена Левашова - Только вернись

– Хорошо, – сглатывает Глеб. – Назови свою цену. Что мы как маленькие? А я дурак… На лодке тебя катал, цветочки дарил. Надо было сразу…

– Твоя фирма, Вяземский. Ночь со мной будет стоить тебе фирмы.

– Это нечестно, Кара. Вчера ты готова была дать мне бесплатно, – плотоядно улыбнувшись, произносит Глеб.

– Глеб, у нас слишком часто меняются условия, ты не находишь? Может, мне послать тебя, Вяземский? Я сама найду дочь, без твоей помощи, слышишь? Оплатить услуги Свирепого мне под силу. И… Скажи водителю, пусть привезет домой мои вещи.

Каролина.

Не знаю, откуда во мне берется смелость? Она заполняет нутро, вытравливая неуверенность и кратковременную слабость. Я снова могу дышать… Жить без Вяземского и не поддаваться его чарам. Глеб ошеломленно раскрывает губы, чтобы ответить, но я его не слушаю – разворачиваюсь и скрываюсь из вида, обогнув здание с торца. Приваливаюсь к прохладной кирпичной стене и вызываю такси. Чертов Вяземский… Ему удалось на время выбить меня из седла, не спорю… Заставить краснеть и плавиться в его руках. Господи, столько лет прошло, а он еще жив в моем сердце – тот мальчик из прошлого… Не Глеб – другой, тот, в кого я влюбилась и отдала себя. Подарила не только тело, но и сердце, что он бросил под ноги и растоптал подошвами ботинок.

Такси паркуется на площадке возле второго входа в здание. Сажусь на заднее сидение и называю адрес своей квартиры. Хватит с меня гостеприимства Глеба, до добра оно не доведет…

Земля плавится от солнца, воздух рвется от ароматов цветов, пыли и фруктов, из палатки. Прошу водителя остановиться возле ларька «Овощи-фрукты» и покупаю груши. Бросаю нервный взгляд на экран айфона и спешно кладу его в сумку – я дома подумаю, как убедить родственников Ольги Павловны подождать, да и со Свирепым придется встречаться еще раз. Уже без Вяземского… И работу никто не отменял. Пожалуй, стоит после обеда заехать в офис и проконтролировать работу моей команды. Да и юристу сообщить, что никакого слияния не будет… Я найду Милану и уеду в Америку, подальше от всего этого… Пока папа был жив, он убеждал меня отказаться от мести. До последнего дня он умолял смириться с прошлым и отпустить его… Простить во что бы то ни стало, вычеркнуть Глеба из жизни и памяти, уехать заграницу… Но я чувствовала себя живой только из-за желания отомстить. Кровь бежала по моим венам, сердце билось в груди, питаясь лишь этим желанием… Кажется, я утратила другие стремления – быть счастливой, любить и быть любимой, я жила войной – безжалостной, беспощадной, разрушающей… Не жила – существовала, потому что жизнью это сложно назвать… И что? Мои чаяния рассыпались как карточный домик, стоило Вяземскому поцеловать меня.

Какая же ты идиотка, Кара! Нет, надо срочно уезжать… Искать дочь и валить из страны куда подальше.

Тягостные мысли рождают тревогу. Бреду к подъезду, чувствуя необъяснимый страх. Останавливаюсь. Глубоко вздыхаю и резко оглядываюсь. Ничего… Ленивая полуденная тишина, пустая детская площадка, припаркованные тесными рядами машины… Ничего особенного. Успокойся, Кара… Ты зря себя накрутила. Дрожащими пальцами прикладываю ключ домофона к замку и окунаюсь в прохладные объятия подъезда. Тишину нарушает шорох пакета в моих руках и… чье-то тяжелое дыхание за спиной. Я не успеваю обернуться или вскрикнуть – страх словно щупальцами сковывает горло, парализуя мышцы. На затылок обрушивается удар… Падаю на колени, роняя сумку. Груши рассыпаются под ногами, в глазах темнеет. Пытаюсь встать, но меня сражает еще один удар… Все… Наверное, я умру, а Глеб никогда не узнает о дочери. И искать он ее не будет – зачем ему ребенок от неизвестного папаши?

Сожалея о бесцельно прожитых годах, закрываю глаза… Слезы жгут кожу, а затылок ноет от боли. Ссадины на ладонях кровоточат, мышцы будто наполняются сталью… Не могу пошевелиться – хрипло постанываю, а потом проваливаюсь в омут бессознательности.

– Кара… Господи, я так и знал, что тебя нельзя отпускать.

Похоже, я в аду… Умерла, но моим наказанием стал голос Вяземского. Он и после смерти меня преследует. Или он тоже умер?

– М-м-м… – мычу, не в силах вымолвить и слово.

– Кара, как это случилось? Открой глаза, ты меня видишь? Как голова?

Я все-таки разлепляю глаза… Зажмуриваюсь от слепящего света, ворвавшегося через приоткрытые веки.

– Глеб? Где я?

– На тебя кто-то напал. Хорошо, что я поехал за тобой следом. Меня Свирепый убедил подстраховать тебя. Черт… Так и знал, что нельзя тебя отпускать.