Виктор Улин - Отель «Калифорния»

– А что делать? – она вздохнула. – Мы в России, не во Франции, « Шабли » тут не подадут.

– Не волнуйтесь, Елена, – Громов усмехнулся. – Если Францию заселить русскими Ванями, там тоже не останется ничего, кроме кваса с тараканами.

Она засмеялась.

– Смотрите, что там у них есть? Я в виски не разбираюсь, потому что не пью. Не люблю запаха ячменного спирта. Единственное приемлемое, которое пил – японские « Сантори » по классической шотландской технологии, но то было в восьмидесятые, сейчас даже в Москве не найти.

– Ну вы гурман, Александр, – уважительно сказала она. – Вас не пропоить… А что пьете вы?

– Что пью я? – он пожал плечами. – Ну, в порядке убывания приоритетов примерно так… Коньяк – армянский и желательно армянского разлива. Джин. Водка. Текила. Ну и дальше то, чего уже никогда не выпить. Шэрри-бренди и ром « Гавана Клаб ». Но сейчас не об этом, я себе что-нибудь найду, хотя сомневаюсь, что у них есть коньяки лучше Тольяттинских. Скорее всего, буду пить просто водку. Какое есть виски, выбирайте лучшее из худших.

– Но виски любое дорого, даже худшее.

– Неважно. Выбирайте. Я угощаю, в кредит не записывайте.

– И за что вы меня угощаете? – Елена посмотрела пристально. – За что, что весь день со мной возитесь?

– Не весь, а только половину… И за это тоже. Выбирайте, не то я сам закажу самое дорогое, а оно не обязательно окажется лучшим.

– Вряд ли они подают тут виски в малых дозах…

– А кто говорит о малых? Возьмем бутылку.

– Я столько не выпью.

– Так и не пейте, – усмехнулся Громов. – Остатки заберем с собой.

– Александр, а можно?..

Стол был уставлен тарелками: мясной поджаркой, овощным ассорти, маленькими бутербродами с почками и соленым огурцом, бульонными чашками от сборной солянки, чем-то еще.

Еда оказалась неожиданно вкусной. Заказанная с голоду в чрезмерном количестве, она убывала медленно. Над великолепием возвышались квадратная бутылка виски « Тичерс » и графин нижегородской водки, удивившей качеством и вкусом.

– Вам, Елена, можно все. Особенно здесь и сейчас. Что хотите? Еще пирожков с грибами? И, кстати, что вы будете на десерт? Профитроли в шоколадном соусе или тирамису?

– Господь с вами, Александр! – в зеленых Елениных глазах вспыхнул поддельный ужас. – Я сейчас лопну, какие профитроли… Я о другом… Можно, я пересяду к вам? Все хорошо, но вы от меня далеко-далеко, через целый стол, а мне хочется… Позволите маленький каприз пьяной женщине?

– Позволю. Идите ко мне.

– Только не давайте мне больше пить, ладно? А то мне хочется еще, еще и еще…

– Не дам, – он отставил бутылку на дальний край. – В Казани с дочкой допьете.

– Она не-пьет! – внушительно возразила Елена. – Они с зятем ходячие примеры для подражания. Не пьют, не курят, в карты не играют… наверное, даже не спят вместе, потому что внуков до сих пор нет… Выпью сама. На кухне.

Громов встал, отодвинул стул, помог ей сесть.

– Вы за всеми женщинами так ухаживаете?

– Нет, только за вами, – ответил он.

От водки по телу разлилась легкость, какой не приходило давно.

– Мне так хорошо-хорошо, Александр… – сказала Елена, подтверждая его состояние. – Совсем хорошо, как будто ничего и не было сегодня.

– Так и на самом деле не было, Елена, – сказал Громов. – Не было и ничего плохого в вашей жизни больше не будет. И еще…

Он усмехнулся.

– Это ваша первая авария такого уровня?

– Вообще первая, ничего не бывало. Только царапины всякие.

– Так вот. Есть такой закон. Любой водитель должен хоть раз попасть в аварию и его обязаны хоть раз серьезно оштрафовать. Чем дольше не попадаешь и чем реже штрафуют – тем сильнее попадешь и тем больше денег отдашь. Вы свою аварию пережили и легко отделались. Теперь можете ездить спокойно. Больше с вами ничего не случится… Ну, по крайней мере, в обозримом будущем.

– Правда?

– Правда. Обещаю. Проверено практикой.

– Александр, а правда, девушка хорошенькая?

– Какая… девушка?

Громов не понял внезапного перехода.

– Девушка-официантка, которая нас обслуживает. Они вообще тут в Нижнем все хорошие. Даже ДПС-ники. В Москве злые, как собаки, того и гляди загрызут, а тут добрые, приятные, разговаривают по-человечески.

– Закон России. Чем дальше от столицы, тем добрее люди. И наоборот. А в цивилизованных странах иначе. В ГДР, например, студентом ездил – люди везде человеки, что в Берлине, что в Бланкенштайне.

–…Все хорошие, а эта девушка очень хорошенькая. Вам наверняка понравилась, признайтесь!