Элли Кеннеди - Цель

Моя проблема с Броуди состоит не в том, что он – самец, который с самого утра до позднего вечера гоняется за юбками. Нет, конечно, мои старые соседи по комнате тоже регулярно приводили кого-то к нам. Дьявол, на моем счету были даже такого рода проделки, которые включали пьяную групповуху на четверых одной безумной новогодней ночью. Трудно не спятить слегка, когда играешь в хоккей на том уровне, на каком это делаем мы. В доме был непрекращающийся поток девушек.

И тем не менее, даже зная, что такое три пары трущихся о тебя сисек и три языка на твоем члене, я всегда предпочту Сабрину любой пьяной оргии. Хотя это не то, в чем стоит признаваться девушке. Даже «Холлмарк» не в состоянии сделать открытку, которая верно выразила бы мысль, что однажды ты спал с тремя девушками сразу, но ни одна из них не была так хороша, как та, что сидит перед тобой.

Проблема Броуди в том, что у него полностью отсутствует уважение к противоположному полу.

– Он и правда отказывается делать селфи с девушками или просто придумал это, чтобы подразнить меня? – спрашивает Сабрина.

– Нет, это правда. Он думает, что если на каком-то фото будет прижавшаяся к нему девушка, это отпугнет других телок, которых он может снять. Селфи – признак обязательств. Он рассказал мне об этом однажды, после того как велел не менять свой аккаунт на «Тиндере» и никому не рассказывать, что у меня будет ребенок.

– Фу, он такой мерзкий.

– Я сделал себе фейковый аккаунт в «Инстаграме», чтобы троллить его. Когда он постит что-нибудь, я жду денек, а потом пишу в комментах, как круто, что у них с моим дедушкой одинаковые рубашки. Я уже дважды делал это и каждый раз видел, как он вышвыривал рубашку в мусорку.

Сабрина запрокидывает голову и смеется.

– Не может быть.

– Эй, мы все должны как-то развлекаться, нет? Для меня это – подкалывать Броуди в «Инстаграме» и душить мать своего ребенка на занятиях по дыханию.

Она смеется еще сильнее, и от этого ее живот подпрыгивает вверх-вниз. Я протягиваю руку и глажу его. Так приятно снова видеть на ее лице улыбку.

– Мама тебя полюбит, – заверяю я Сабрину. – Вот увидишь.

Мама ее ненавидит.

Или, по крайней мере, хорошо прячет свою любовь. Первая встреча была не такой уж плохой. Мы забрали маму из отеля и привезли ее ко мне в квартиру, в которой, к счастью, в тот момент не было Броуди. Он и Холлис празднуют четвертое число в Нью-Гемпшире с семьей.

По дороге туда мама с Сабриной неловкой пытались вести беседу, но напряжение еще не было таким сильным.

Теперь оно едва не душит меня.

– Где ты живешь, Сабрина? – спрашивает мама, осматривая двухкомнатную квартиру.

– С моей бабушкой и отчимом.

– Хм-м.

Сабрина морщится на этот явно неодобрительный вздох.

Я бросаю на маму раздраженный взгляд.

– Сабрина копит деньги, чтобы по окончании юридической школы у нее не накопился слишком большой долг за обучение.

Мама вскидывает бровь.

– И насколько велик будет этот долг?

– Он будет очень велик, – шутит Сабрина.

– Надеюсь, ты не ожидаешь, что Джон выплатит его за тебя?

– Конечно, нет! – восклицает Сабрина.

– Мама! – говорю я в тот же момент.

– Что? Я беспокоюсь о тебе, детка. Точно так же, как ты будешь беспокоиться о своей дочери. – Она кивает на живот Сабрины.

Сабрина натянуто улыбается и решает сменить тему.

– Хотела бы, чтобы у нас была возможность приехать в Паттерсон. Готова спорить, это отличное место, чтобы растить детей. Вы точно чудесно справились с воспитанием Такера.

Каждое ее слово звучит искренне, даже моя мама слышит это. И, к счастью, слегка смягчается.

– Да, это чудесное место. И там устраивают замечательный пикник на четвертое июля. В этом году его организует Эмма Хопкинс.

– Твоя старая подружка, Так, – поддразнивает Сабрина по пути к холодильнику. – Нам стоило постараться и все же полететь.

– Авиакомпании нас не пустили бы. Кроме того, мы можем напиться и кидаться ракетами из бутылок тут, представив, что мы там, – сухо отвечаю я. – Кстати, о выпивке… Мам, хочешь бокал вина?

– Красного, пожалуйста, – говорит она, садясь на табурет у кухонного стола.

Сабрина вытаскивает говяжьи котлеты, над которыми она так тщательно трудилась утром. Я умею готовить, и неплохо, но она не позволила мне даже близко подойти к плите. Все, от картофельного салата до печеных бобов, приготовила сама.

Часть ужина прошла даже без намека на враждебность с чьей-либо стороны. Сабрина задавала маме кучу вопросов о Паттерсоне, о салоне мамы и даже о папе. Мой отец – именно то, что может заставить маму разговориться.