Эли Истон - Разбитый

— Ладно.

— Она передала тебе подарок, — сказала мама, будто внезапно вспомнив. Рядом с ней стоял бумажный пакет из магазина, который она передала мне. — Там и от нас подарки тебе на Рождество.

— Спасибо, мама, — сказал я. — Эм. Мои подарки для вас в шкафу, дома.

Её лицо сморщилось, и по щекам потекли слёзы. Она поспешно вытерла их салфеткой. Боже, это было тяжело.

— Не могу поверить, что моего малыша не будет дома на Рождество, — удалось ей выдавить.

Я не знал, оценит ли она, если я потянусь к ней, так что я просто сидел и ждал, моё сердце казалось якорем в груди.

Она прочистила горло.

— Тебе придётся дать нам время, Брайан. Твой отец действительно борется. Это разрывает его на части. Он верит в то, во что верит, но ещё он любит тебя. Ты его единственный сын. Думаю, он знает, что не получится пытаться заставить тебя не видеться с Лэндоном или… или не… быть таким, какой ты есть, судя по твоим словам.

— Нет, не получится.

Она всхлипнула.

— Прямо сейчас он не хочет тебя видеть. И честно говоря, думаю, это к лучшему, сладкий. Сейчас, когда ты рассказал нам… то, что рассказал, я не представляю вас двоих под одной крышей, без постоянной ругани. И может быть, будет сказано или сделано непоправимое.

Я знал, что она права. Я кивнул.

— Но я думаю, что он всё анализирует, Брайан. Я слышала, как он недавно говорил об этом с Буллом.

— С Буллом? — спросил я, садясь прямее.

Она покачала головой с неодобрением.

— От этого не жди ничего хорошего. Нет, я сказала ему, что не нужно говорить об этом с Буллом. Ему нужно поговорить с преподобным Арнольдом или даже с профессионалом. «Если ты пойдёшь к тому же колодцу, к которому ходишь всегда, то получишь те же ответы». И эти ответы ему не помогут. Эти шоу, которые он любит, делают его злым, и с ним невозможно разговаривать. Я говорила ему об этом, Брайан, но ты знаешь своего отца.

Она говорила ему это? Ого. Это было в новинку.

Официантка принесла нам еду, и какое-то время мы ели. Я не был голоден, но было делом гордости показать ей, что мне становится лучше, что я справляюсь нормально. Так что я съел половину своего сэндвича и немного картошки. Мама спросила о моих уроках и о планах на Рождество. Она будто говорила с незнакомцем, с кем-то, кто не был частью её жизни или частью её собственных планов на Рождество. Это было странно. И грустно.

Наконец, я настроился спросить то, что хотел.

— Что насчёт тебя, мам? Как думаешь, ты сможешь принять меня таким, какой я есть?

Она положила вилку и вытерла губы, затем положила салфетку в свою тарелку от салата. Казалось, она пыталась найти подходящие слова, глядя в окно на парковку, будто не выносила смотреть на меня.

— Ты помнишь Мими и Джорджа Эверли? Несколько лет назад они ходили в нашу церковь. А затем ушли, потому что их сын был геем, а наша церковь, конечно же, отвергает это.

«Конечно же», — горько подумал я. Но молчал. Моя мама ходила в церковь каждое воскресенье, но отец не ходил, и я не ходил с тех пор, как мне предоставили выбор, с двенадцати лет.

— Так вот. Я звонила Мими. И навестила её. Мы долго говорили, — она встретилась со мной взглядом, её голубые глаза были печальными. — Думаю… думаю, мне нужно много молиться и много думать. Мне не нравится твой выбор, Брайан, и я не понимаю его. Но Мими говорит с очень хорошим смыслом. Сейчас я могу сказать тебе только то, что ты мой сын, и я никогда не перестану любить тебя. Никогда. Если я совсем потеряю тебя из своей жизни, это разобьёт мне сердце.

Она промокнула глаза салфеткой, и я кивнул, горло сжималось от слёз.

— Я не знаю, когда ты сможешь вернуться домой. Я благодарна, что сейчас ты можешь остаться с Хьюзами. Всё действительно в порядке, пока ты там?

— Да, мама. Они не против. Всё хорошо.

— Хорошо. Пути господни неисповедимы. Но я хочу видеться с тобой, постоянно ходить с тобой на такие обеды, если ничего другого. Надеюсь, пока этого достаточно, Брайан. И я надеюсь, что ты можешь простить меня за то, что я не лучшая мать.

Может быть, я не это хотел услышать. Но этого было достаточно. Пока. Лиза была на моей стороне, а мама застряла посередине. Полтора из трёх было не худшим исходом в мире.

Когда мы расходились, я обнял её на прощание и пожелал ей весёлого Рождества.

Глава 25

Лэндон

Рождество