Эли Истон - Разбитый

У меня сердце не льва.

И я боюсь всего.

Особенно правды.

Может быть, наступит день, когда я смогу сказать тебе:

Это испуганное сердце — твоё.

Глава 14

Брайан

Ноябрь

— Хорошо, в 31-ом номере Джозия, Саймон и Трей. Мэдисон, Шондра и Беттс в номере 29. И в номере 32 Лэндон и Брайан.

— Спасибо, мам, — Лэндон взял у неё из рук пластиковую карту-ключ от номера отеля.

— Не забудьте! Собираемся ровно в семь в холле, на завтрак! — крикнула она.

Лэндон протянул кулак Джозие.

— Хороших снов, сударь.

Джозия стукнул по его кулаку своим.

— До завтра, сучка.

Он посмотрел на меня через плечо обиженным взглядом, пока заходил в отель. Наверное, он хотел быть в номере с Лэндоном. Но это был не мой выбор, и я не собирался предлагать поменяться.

Лэндон закинул свою спортивную сумку на плечо и кивнул мне.

— Идём, сосед.

***

Это была суббота перед Днём благодарения, и мы компанией проехали семь часов до Чаттануги, штат Теннесси, где встречались с компанией из Паркленда. Лэндон вибрировал от восторга. Он много с ними переписывался и даже общался по Скайпу. Я тоже был взволнован, но больше за него, чем за себя.

Лэндон открыл дверь номера, толкая вперёд. Мы бросили сумки на пол, затем я запер дверь и добавил цепочку, для усиления мер. Я проверил единственное окно, но тяжёлые блокирующие занавески уже были закрыты.

Я немного расслабился. Затем повернулся и увидел, что Лэндон замер, глядя на кровать.

Его щёки покраснели.

— Эм… Я думал, она возьмёт нам номер с двумя кроватями. Я ей позвоню, — он достал свой мобильник.

— Нет, не надо. Ей хватает, кого пасти в этой поездке. Мы справимся.

— Уверен?

Я пожал плечами.

— Чувак. Ты уже заразился моими вшами, так что расслабься.

Лэндон рассмеялся.

— Это правда. Полагаю, я не против, если ты не против.

Я ночевал дома у Лэндона полдюжины раз. Но у него была раскладушка, которая доставалась из-под его кровати, и я спал на ней. Или ложился в гостевой комнате. Мы никогда не спали на одном матрасе.

Глядя на кровать, я почувствовал в животе трепет. Чёрт. Это могло стать неловко.

Но ещё и потенциально интересно?

Я захватил пару вещей из своей сумки и пошёл в ванную, чтобы почистить зубы и переодеться в пижамные штаны и майку, которые взял с собой. Когда я вернулся, Лэндон сидел на кровати, скинув обувь, прислонившись к изголовью. Он достал свой ноутбук и что-то печатал. Закончив своё дело — вероятно, написание сообщения — он посмотрел на меня.

— Сейчас всего десять. Хочешь что-нибудь посмотреть?

Я скрестил руки на груди.

— На самом деле… мы можем секунду поговорить?

Он выглядел удивлённым.

— Конечно, — он закрыл нотбук и положил его на пол. — В чём дело?

Было странно стоять посреди комнаты, пока он сидит на кровати. Так что я подошёл к пустой сторону и растянулся, прислоняясь спиной к изголовью.

— Если будешь писать об этих выходных, или если будут фотографии, можешь исключить из них меня?

Лэндон повернулся лицом ко мне, так что я тоже повернулся лицом к нему. С виду казалось, что он задумался.

— Да. Конечно, мы можем это сделать. Это из-за твоего отца?

Я кивнул.

— Я ему соврал.

Лэндон просто смотрел на меня, ожидая.

— Я сказал родителям, что на этой неделе будет сеанс поддержки для выживших в массовой стрельбе, вроде бесплатной терапии? Отец спросил, будут ли здесь те ученики из Паркленда. И я сказал нет, что это не касается законов об обороте оружия или протестов.

Конечно, эти выходные касались именно этого. Самые известные ученики Паркленда прославились своей борьбой за адекватные законы об обороте оружия. Лэндону они нравились. Для него они были единомышленниками, примерами для подражания, движением, к которому он хотел присоединиться. Но мой отец и его приятели? Они считали, что эти люди либо кризисные актёры, либо скулящие неженки, которым следует заткнуться к чёртовой матери. Мой отец испытывал к ним такую страстную неприязнь, которую обычно вызывала у него Хиллари Клинтон.

— Я не хотел врать. Но он никогда не разрешил бы мне приехать, если бы я сказал ему правду. Он и так еле разрешил мне ехать. Сразу сказал «нет», но мама его уговорила. Думаю, ключевыми были слова «бесплатная терапия».

Я не сказал Лэндону, что этот спор меня так расстроил, что мой желудок задёргался, и в итоге я час сидел на полу ванной с ужасными спазмами. От этого, в свою очередь, задёргалась мама, достаточно, чтобы надавить на моего отца, чтобы тот меня отпустил.