Сесилия Ахерн - Postscript

– Киара, – улыбаясь, приседаю рядом на корточки. Это типично для моей сестрицы: я же еще и утешаю ее после моих катастроф. – Мы расстались не из-за подкаста, подкаст тут вообще ни при чем. У нас были совсем, совсем другие проблемы, которые из-за подкаста просто стали видней. А что касается клуба, ты сыграла свою роль в том, что случилось что-то чудесное. Я помогаю людям так, как мне самой помогли когда-то. Вот пойдем со мной сегодня, и ты увидишь. И по чести сказать, мне помощник бы пригодился, потому что то, что я должна сделать, будет совсем непросто.

– Мэтью! – кричит Киара, и тот возникает в дверях. – Нам с Холли нужно уйти на пару часов, подержишь тут оборону? – И, подойдя, страстно его целует.

– А я думал, ты кого-то для этого наняла, – говорит он, утирая рот.

– Да, но он молится.

Озадаченный, Мэтью смотрит, как мы уходим. Через плечо я бросаю на него виноватый взгляд.

Когда мы являемся, Джой, Пол и Джиника уже меня ждут. Я знакомлю их с Киарой, она приветствует их так, словно они королевской крови, и все вместе они смотрят на меня нервозно и с предвкушением.

– Рита еще не находила письма, – шепчет Джой.

– Я знаю. У меня не было случая его доставить.

– О боже, – суетится Джой.

– Здравствуйте, – выйдя их кухни в холл, кому-то еще говорит Рита. – Спасибо, что вы пришли. – Она в черном платье и черном пиджаке с приколотым к лацкану символом Ирландии, крестом святой Бригитты. Берет меня за руку. – Простите, я не помню вашего имени. Столько людей перевидала сегодня…

– Я Холли, а это моя сестра Киара. Я очень сочувствую вам, Рита.

– Спасибо вам обеим. Познакомьтесь, это друзья Берта по книжному клубу, – представляет она мне Джой, Джинику и Пола. – А это Холли – массажистка Берта.

Джиника делает большие глаза и улыбается, что для нее редкость. Ей даже приходится отвернуться, уткнуться лицом в макушку Джуэл.

– Ах, как интересно, – оживляется Пол. – И где же вы практикуете?

Я смотрю на него со значением, на что он милейшим образом улыбается. Они чуть не лопаются от удовольствия. Упиваются своим секретом.

– Меня прислала больница.

– Больница? Какая именно? – интересуется Пол, шагая бок о бок с Ритой, которая провожает меня в гостиную. Киара идет следом.

– В которой лежал Берт, – отвечаю я, грозно глядя на него через плечо Риты. Пол фыркает.

– По правде сказать, Рита, я надеялась, что мне удастся побыть с Бертом наедине, если это возможно, – неловко говорю я.

Если ее удивляет такая просьба массажистки, она никак этого не показывает. Открывает дверь, и я оказываюсь в небольшой гостиной, битком набитой людьми. Человек тридцать стоят вокруг открытого гроба, и все лица поворачиваются к нам с Киарой.

Киара, вся в черном, словно сицилийская вдова, в берете с черной вуалью, наполовину скрывающей лицо, напряженно улыбается.

– Очень сочувствую вашей утрате, – произносит она, обращаясь ко всем сразу, отступает к стене и оставляет меня одну.

Мельком вижу обеспокоенные лица Пола, Джой и Джиники, а потом Рита выходит, тихонько закрыв за собой дверь и отрезав мне путь к отступлению. Стою перед этой дверью, и сердце колотится от того, какая немыслимая задача мне предстоит.

– Кто это, мама? – во весь голос спрашивает ребенок. На него шипят, Киара тихонько зовет меня по имени, я медленно поворачиваюсь лицом к комнате. Все глаза по-прежнему устремлены на меня. Я вежливо улыбаюсь.

– Здравствуйте, – шепчу я. – Примите мои соболезнования.

Дети на ковре тихо возятся с игрушками. У взрослых в кулаках скомканные платки. Все в черном. На подносе чай и кофе. Все они, члены семьи и близкие друзья Берта, гадают, кто я такая и что здесь делаю.

Как бы мне ни хотелось, развернуться и уйти никак нельзя. Я вся съеживаюсь, от ушей до кончиков пальцев. Делаю несколько шажков, и многим хватает такта отвернуться или отвести глаза, чтобы я не чувствовала себя под прицелом, когда подойду к гробу. Возобновляется приглушенный шум голосов, напряжение, которым меня встретили, исчезает. Я чувствую себя шпионкой, обманом проникшей в дом, чтобы стащить что-то ценное. Нет, одергиваю я себя, я здесь ради Берта. Он поручил мне важное задание. Нужно побороть свой страх, проглотить гордость и сделать что должно. Я беру себя в руки. Это его последняя просьба.

Inveniam viam . Найди путь или протори новый.

Сама не своя, приближаюсь к гробу. Берт такой франтоватый, в своем, видно, что самом лучшем, темно-синем костюме, в белоснежной рубашке и синем галстуке с эмблемой его крикетного клуба. Глаза закрыты, лицо спокойное, похоронная контора сделала свое дело. Я хоть и недолго знакома с ним, но зато знаю про него очень личные вещи. Те несколько раз, что мы виделись, он так мучительно, тяжело дышал, а сейчас спокоен и умиротворен.