Сесилия Ахерн - Postscript

Набегают слезы. Но, бросив взгляд на его руки, я забываю плакать. В руках у него Библия. Это в план не входило, Берт ясно велел мне вложить ему в руки конверт. Про Библию он не говорил.

Оглядываюсь, чтобы убедиться, что на меня не смотрят, что все заняты разговором. Убедившись, протягиваю руку и легонько дергаю Библию, нельзя ли ее вытянуть и заменить конвертом.

– Эта леди что-то у дедушки тащит! – звонко кричит детский голосок.

Я подскакиваю, смотрю вниз и вижу рядом с собой мальчишку, который тычет пальцем прямо в меня.

Все смолкают.

– Ну что ты, леди всего лишь прикоснулась к дедушкиной руке, – сладким голосом говорит Киара, становясь рядом.

– Томас, поди сюда, – зовет его мать, и он подчиняется, еще раз с подозрением глянув на меня. Озираюсь – все взгляды опять на мне, еще более недоверчивые, чем раньше. Кто знает, может, «подглядывающий Том» прав, читается на этих лицах. Меня обдает жаром. Ну что уж так пялиться! Лезу в сумку, как будто за платком.

Дверь открывается, входит кто-то еще, и новый вошедший отвлекает общее внимание на себя. Пользуясь случаем, вынимаю конверт из сумочки и кладу его поверх рук Берта, но мои собственные так трясутся, что конверт, на мгновение задержавшись на Библии, соскальзывает в щель между телом и краем гроба, где его никто не увидит.

– Боже, Холли, – шепчет мне в ухо Киара.

Собираюсь с духом, двумя пальцами выуживаю конверт и снова кладу поверх Библии так, что его нельзя не заметить. И что же? Он падает и в этот раз. Теперь уже, снова достав конверт, я открываю Библию и вкладываю послание между страниц, побольше, почти полностью вытянув его наружу. И все-таки я недовольна. Берт хотел, чтобы письмо лежало в его руках.

– Она что-то делает с дедушкой! – кричит Томас, выпрямившись во весь рост и уставив на меня руку.

Нет, Томас мне не друг.

Оглушенная, убитая, стою под перекрестными взглядами. Толпа подтягивается к гробу поглядеть, что я там натворила.

– Кто это? – звучит позади меня тихий женский голос.

– Это Холли, – отвечает Рита. – Массажистка Берта.

Я закрываю глаза.

В центре внимания, я глубоко вдыхаю.

– Меня зовут Холли, – говорю я, обращаясь ко всем сразу, – но я не массажистка.

Взмах рукой: «Все вместе: ах!» Но ничего подобного не происходит, потому что это не мыльный сериал, а настоящая жизнь, несмотря на жгуче нелепое положение, в котором я оказалась. Киара тут же отступает подпирать стенку.

– Простите, Рита. – Я поворачиваюсь к ней. – Берт сам это все придумал – уверяю вас, я в этом не участвовала. Он попросил меня организовать для вас сюрприз, смысл которого в том, чтобы выразить, как он вас любит. Мне страшно стыдно, что я запорола последнее препятствие и не выполнила его поручение так чисто, как ему этого хотелось. Но в конверте, который я положила ему в руки, лежит послание вам, которое он написал, а я перепечатала, – все потому, что, по его словам, вы считаете его почерк ужасным.

Она издает невольный смешок, высокий и отрывистый, и рука ее взлетает ко рту. Происходит так, словно моя фраза про почерк – это тайный шифр, который убеждает ее в том, что мне можно верить, и ее доверие заставляет отступиться всех остальных.

– Что он опять затеял? Я так и знала, он что-то да выдумает… Ох, Берт… – Она с улыбкой на него смотрит, и тут слезы набегают ей на глаза, и лицо ее морщится.

– Прочти же письмо, мама, – говорит молодая женщина, обнимая ее за плечи. Дочь Берта и Риты, мать пискли Томаса.

Стискиваю, сплетаю пальцы рук. Выжата как лимон. Все снова на меня смотрят. Пячусь от Риты, чтобы не быть в центре, поближе к двери. Сестра сжимает мне руку, удерживает, не дает уйти. Джой, Пол и Джиника тоже загораживают дверь, так что спасения нет. Я медленно поворачиваюсь к гробу, чтобы стать свидетельницей нового приключения Риты.

Она вынимает конверт из Библии, поглаживает его блестящую золотистую поверхность.

Я немедля улетаю мысленно в тот момент, когда прочла первое письмо Джерри, как мои пальцы следовали начертанию каждой буквы, со всеми ее петлями, точками и прямыми, одухотворяя их в попытке воскресить того, кто их написал.

Первое письмо Джерри начиналось словами: « Холли, любимая, не знаю, где ты сейчас и когда это читаешь… »

Рита открывает конверт и достает оттуда открытку. «Рита, любимая», – читает она.

– Ох, папочка… – потрясенно выговаривает женский голос. Я застыла. Застыла во времени. В памяти.