Стелла Грей - 2+2

– Михаил Леонтьевич, но вы же знаете свою дочь! Для нее отдых и вечеринки всегда были родной стихией, потому несмотря на сотрудничество с таким фанатом учебы, как Вова, Лариса не могла сразу измениться и забить на свои прошлые интересы.

– Допустим.

– Потому я не говорю вам переставать верить своим глазам… Я прошу лишь посмотреть на ситуацию с другой стороны и получить чуть больше информации от профессора Брауна, например. Характеристики Вовы и Ларисы, его мнение об их тандеме и так далее… То, что развеет ваши сомнения.

Айвазов несколько секунд молчал, а потом с сомнением в голосе протянул:

– Меня несколько удивляет ваше рвение по воссоединению противников.

– Дело в том, что сейчас Селиванов находится в выделенной нам квартире, и его присутствие откровенно не радует. Потому да, мы с Никитой будем рады, если он вернется к вам.

– Хорошо, – немного подумав, ответил Айвазов. – Отправляйте этого героя-ботаника ко мне. Я с ним побеседую и уже потом приму решение. Всего доброго, Вероника.

Слушая короткие гудки в трубке, я облегченно вздохнула и вытерла покрытый испариной лоб.

Все же разговоры с Айвазовым-старшим всегда давались мне сложно, даже в то время, когда мы с Ларкой дружили и с ее отцом обменивались только дежурными любезностями. Тяжелой энергетики человек.

– Фух!

От двери раздался ироничный голос:

– Как понимаю, переговоры закончились успешно?

Я повернулась и, не удержавшись, улыбнулась Никите. Он был такой сонный, немного взъерошенный и очень красивый. Что-то исконо женское довольно мурлыкнуло “мо-о-ой” и предложило тотчас наложить на эти плечи лапки. Но я усмирила себя и спокойно ответила:

– Да, можно отправлять Вову назад.

– Шикарно! – лучезарно улыбнулся в ответ Ник и двинулся в сторону гостинной. Спустя полминуты оттуда раздался сначала грохот упавшего на пол тела, сонная ругань Вовы и радостный крик моего парня:

– Собирайся, дятел, тебя заждались назад!

– А? Что? Куда? Убери руки, Данилов! Ты совсем офонарел?

– Это ты офонарел у нас ночевать. Ника договорилась с Айвазовым, и тебе будет дарована аудиенция, ничтожный смертный. Сможешь вымолить себе место на Ларискином коврике. Так что давай, натягивай штанишки и вали в особнячок, который так тебе нравился.

– Правда? – в голосе бывшего было столько надежды и радости, что я даже брезгливо поморщилась.

Вове, кажется, совершенно плевать в каких выражениях с ним разговаривают, главное, что дали шанс вернуться к той идеальной жизни, о которой он так мечтал.

Я вышла в коридор и, скрестив руки наблюдала, как Вовка лихорадочно натягивает пиджак, даже не с первого раза попадая в рукава.

– Спасибо! – Он метнулся ко мне и, поймав руку, затряс ее, а после вовсе посмотрел диким взглядом и кинулся обниматься с еще одним диким воплем благодарности.

– Дятел, ты совсем тронулся? – рявкнул над нашими головами Никита. – Я тебе сейчас все крылья пообломаю, убери нафиг свои конечности!

Селиванов даже ничего не ответил. Только убрал все же руки и рванул к выходу из квартиры. Не прошло и минуты, как он испарился.

– М-да… – Я потерла висок и, посмотрев на Никиту, призналась: – Дико, просто невероятно рада, что мы попали в такую ситуацию, что я увидела его истинное лицо. Сначала оно вызывало гнев, а теперь лишь брезгливое недоумение.

Никита только привлек меня к себе и, поцеловав в нос, сказал:

– Зато мы вместе. И, надо сказать, тоже благодаря Селиванову, так как завоевывать чужую девушку оказалось сложнее, но интереснее.

Я только рассмеялась и, встав на цыпочки, прижалась к его губам нежным поцелуем.

А потом… потом нам еще несколько часов было не до каких-то внешних проблем. Мы просто тонули друг в друге, и, казалось, весь мир остался где-то за пределами этой квартиры…

Оставшееся дни до сдачи финального проекта пролетели настолько стремительно, что я даже не успела удивиться по этому поводу. Оказывается, что счастье заставляет оставаться глухим ко всем остальным раздражителям внешнего мира.

Вова вернулся под крыло Айвазовых и, судя по всему, после разговора папа Лариски переменил свое мнение касаемо нашего дорогого ботаника и теперь очень даже ему благоволил. Вова ходил гордый, Лариса ходила с влюбленным взглядом, что заставляло задуматься.

Но я была настолько поглощена своими эмоциями, что мне было все равно.

Наверное, и училась я в полную силу исключительно потому, что делала это вместе с Никитой, а он не позволял филонить. Данилов, несмотря на кажущееся раздолбайство, весьма строго делил работу и удовольствие. То есть сначала дневную норму сделаем, а потом уже остаток вечера в обнимку проводим.