Стелла Грей - 2+2

– Так к чему я все это говорил? – наконец стал закругляться он. – Моя Грета никогда не была за пределами Евросоюза, и вот она выросла и теперь хочет остаться в штатах. И я проявляю беспокойство, что такая красивая и неопытная девушка, как она, сумеет выжить самостоятельно в этой стране!

– Ну, пап… – протянула “красивая и неопытная”. – Это же США.

– Никита, – игнорируя дочь, обратился Гельмут к Данилову, – твоя мать всегда считала тебя самостоятельным и приспособленным, я бы хотел попросить тебя присмотреть за Гретой. Погулять с ней по Нью-Йорку, показать местные достопримечательности.

Никита закашлялся, причем кашлял так долго, что мне даже пришлось потянуться к нему, чтобы постучать по спине, ведь его мама сидела слишком далеко. Но я опоздала: сидящая по другую от него руку Грета успела раньше, буквально двумя ударами широкой ладони, выбивая дух из легких.

– Больше не стоит, – сдержанно произнес Данилов, поворачивая голову к Гельмуту. – Вынужден отказать. Слишком много учебы, и она занимает мое время. Впрочем, я уверен, Грета и сама справится, у нее в айфоне отличный навигатор.

– Индюк, – раздалось шипение рядом.

Я неодобрительно посмотрела на девицу. По сравнению с ней, даже Лариса казалась образцом дружелюбия.

Впрочем, наверное, если поставить себя на ее место, то Грету можно было понять. Ее отец в отношениях с женщиной, которая вскоре станет ей мачехой, а вдобавок, еще и общество сынка навязывают.

До меня неожиданно дошло, что мне напоминает происходящее – смотрины, где оба, и парень, и девушка, не желают участвовать, но родители так решили!

Впрочем, нет-нет, а периодически Грета все же бросала на Данилова любопытные взгляды, и, надо признать, я ее даже частично понимала. Мне вот он до сих пор иногда противным кажется, и в то же время засматриваюсь на черты его лица. Хорош ведь, паразит.

– Вероника, – совершенно неожиданно обратилась ко мне его мать. – А что мы все про нас да про нас? Расскажите о себе.

Я несколько растерялась.

– А что именно вы хотите узнать?

– Ну, – протянула женщина и совершенно беззаботно добавила: – раз у нас семейный ужин, расскажите о своей семье. Кто ваша мать, кто отец?

Невольно закусила губу. Не то чтобы это была моя больная тема, но я ее не любила.

– Отца не знала, мать растит меня одна, – довольно громко произнесла я, ясно давая понять, что не стыжусь этого. – Работает кассиром в магазине.

– У нее нет образования? – удивился Гельмут. – Мне казалось, кассиры в вашей стране – это очень низкоинтеллектуальная работа.

До боли укусив себя за внутреннюю сторону щеки, я сдержалась, чтобы не ответить грубо.

– Это нормальная работа, – проговорила я. – Ничем не лучше и не хуже остальных. И моя мать – достойная женщина, лучше многих других с образованием и степенями.

Все же я кипятилась, причем достаточно сильно. Пожалуй, последний раз так было еще в школе, когда похожий разговор зашел среди одноклассников, чьи родители были сплошь из уверенно стоящего на ногах среднего класса.

– А кто-то вот вообще не работает, – вырвал из мыслей голос Данилова. – По мне, любой труд достойный, а то нынче странная мода у женщин пошла: ищут денежные мешки, замуж за них выходят, а после сидят на их шее с видом королев.

Я медленно повернула голову в его сторону, округляя глаза. Совершенно очевидно, в чей адрес была произнесена шпилька, поэтому неудивительно, что ответ последовал незамедлительно:

– А кто-то неблагодарный сын, – медленно и холодно произнесла мать Никиты. – Забывает все добро, что ему было сделано. Уже не говоря о бессонных ночах, брошенной на жертвенный алтарь жизни и испорченной после родов фигуре!

Повисла тишина.

Такая мертвая, что, пожалуй, даже “мертвые с косами” из фильма умерли еще раз.

– Кажется, я наелся, – резко вставая из-за стола, произнес Никита. – Спасибо за ужин, мама. Пожалуй, нам с Никой пора домой.

– Ты не посмеешь уйти сейчас! – женщина вскочила следом.

– Я уже, – усмехнувшись, он подал мне руку. – Как смотришь на то, чтобы прогуляться?

– Поздно для прогулки, – тихо ответила я, поднимаясь. – Лучше сразу в квартиру…

Мне было неловко, словно я подглядывала в замочную скважину за чужой драмой. Зачем только согласилась идти с ним? Чем думала?! Теперь вот оказалась вовлеченной в ссору…

– Я прошу вас остаться. – Мама Данилова оказалась рядом и положила руку на мое плечо. – Прошу. Ника?

Я, кажется, покраснела. Никогда меня не ставили в столь неловкую ситуацию, как эта. Взглянув на Данилова, увидела на его лице непоколебимую решимость и разозлилась. За то, что оказалась среди этих людей и вынуждена была делать мучительный выбор.