Стелла Грей - 2+2

– Добрый вечер, Гельмут, – сдержанно поздоровался Никита.

– Здравствуй, Никита, я рад новой встрече, – низким, звучным голосом ответил этот неожиданно величественный для своей комплекции человек. – Твоя мама очень много рассказывала о твоих достижениях.

Я покосилась на Данилова. Вылет из европейского института так себе достижение, если честно.

– Никита стажируется здесь у какого-то известного финансиста.

Женщина сказала это с затаенной гордостью, и я чуть заметно улыбнулась. Хотя, конечно, часть моей экономической душонки корчилась в муках на тему того, как это можно не знать Адама Брауна и называть его “каким-то финансистом”!

– О, то есть ты не отказался от той идеи стартапа криптовалюты, которую мы обсуждали в прошлый раз? Это просто прекрасно. Но не будем о делах в этот чудесный вечер… Кто твоя прелестная спутница?

– Позвольте представить вам Веронику! – Ник протянул руку, и я вложила в его теплую ладонь свои пальцы, а после позволила привлечь поближе. – Замечательная студентка и очень целеустремленная девушка. Моя… подруга.

– О, это прекрасно, когда такие качества сочетаются с женским очарованием, – галантно поклонился Гельмут и развернулся ко все еще сидящей девушке. – Ну, и в заключение хочу познакомить вас с Гретой, моей единственной дочерью.

Мы все повернулись к девушке. Она оторвала взгляд от айфона и нехотя выбралась из кресла.

Я вспомнила, что Данилов говорил о Гельмуте, будто то то ли норвежец, то ли немец. Так вот, “милейшая” Грета полностью соответствовала стереотипам о скандинавских женщинах. Высокая, весьма крепкая, с развитыми плечами и вытянутым, даже каким-то лошадиным лицом, затянутая в яркое мини, девушка на голову возвышалась над своим отцом, и это смотрелось поистине комично.

Но все мое сочувствие к откровенно некрасивой богатой наследнице испарилось при одном взгляде глаза в глаза.

Она даже не думала скрывать свое отторжение. Именно так, наверное, глядят коренные москвичи на всех остальных и цедят потом сквозь зубы: “Понаехали!”

– Добрый вечер, – очень холодно поздоровалась Грета.

– Ужин заждался, – робко напомнила мама Никиты и, взяв под руку своего мини-викинга, лучезарно улыбнулась.

– Да, милая, ты права, продолжим беседу за столом, – мягко улыбнулся ей Гельмут, погладив по тонким пальцам.

А я… Я каким-то странным, женским чутьем поняла, что он ее любит. Вот такую вот, со всеми странностями и недостатками. Со слишком ярким цветом волос и стремлением к пластике, забив на все условности и наверняка на мнение общества.

Любит.

В столовую я входила с гораздо более легким сердцем, чем в гостиную.

Как выяснилось, интуиция меня подвела. Легкое сердце это прекрасно, но стоило состояться подаче блюд, как я почувствовала себя неотесанной курицей.

Хотя вначале все было превосходно. С салатом из трех листков и двух помидоров я справилась достойно. А вот потом…

Хоть Никита и обмолвился мельком, что дом у Гельмута съемный, и прислуга, соответственно, тоже, но когда пафосная процессия из вышколенных горничных вынесла блюдо с устрицами и другими морепродуктами, мне поплохело.

И дело не в том, что я не люблю деликатесы, а в количестве приборов: вилок, ложек и специального ножика, которые ко всему этому прилагались.

Пока я мысленно представляла, как позорюсь, впервые в жизни неловко вскрывая раковину моллюска, Гельмут с матерью Данилова уже показали мастер-класс, и даже викингоподобная Грета…

– У меня аллергия, простите, – нашла, что соврать я, когда любопытные взгляды стали задерживаться на мне чаще.

Грета как-то излишне язвительно фыркнула.

– Аллергия на столовые приборы, как я посмотрю, – пробурчала она под нос так, что услышали все. – Есть салат десертной вилкой, разрезая ножом для рыбы…

Пока я мучительно краснела и думала, что ответить, первым среагировал Никита:

– А у кого-то выраженный недостаток хороших манер. Похоже, в детстве родители не привили!

Ноздри Греты широко раздулись, а лицо сделалось багровым, но прежде чем она ответила, вмешалась мать Никиты, спешащая уладить назревающий конфликт:

– Да какая в сущности разница, какими вилками есть? В России большинство блюд едят вообще ложкой. И ничего, все живы.

– Варварская страна, – ожил Гельмут. – Вот в Норвегии…

В следующие десять минут меня и Никиту посвящали, как же все хорошо в Норвегии по сравнению с остальным не прогрессивным миром в лице недружелюбной “Russland”. Из этого бесконечно длинного рассказа я сделала вывод, что пожилой жених матери Данилова все же не немец.