Стелла Грей - 2+2

– Ты носишь его рубашки! Вы открыто и не стесняясь обсуждаете свои трусы, и после этого ты еще задаешь такие вопросы, Ника? Я был лучшего мнения о твоих умственных способностях!

– То есть ты решил, что я с ним сплю? Хорошо же ты мне доверяешь!

– Доверял, – поправил меня Вова. – А теперь разочарован, ибо ты пренебрегла моим доверием.

– Серьезно?! Нет, в самом деле, ты серьезно?

Лично в моей голове происходящее совершенно не укладывалось. Мало того, что он первый убежал собачкой за другой девушкой, так теперь еще я оказалась виновата. Но обиднее всего были его обвинения: зная то, как сильно я ждала перехода на новый этап отношений с ним, Вова решил, что в первые же дни я раздвинула ноги перед ректорским сыном.

Значит, он поверил Ларисе и не верит мне!!!

– Ты даже не удосужился выяснить правду, прежде чем меня обвинять, – выплюнула я, а в душе бушевал ураган, разнося надежды в пыль и прах. – Но, видимо, это даже к лучшему. Надо сказать спасибо судьбе за то, что вовремя сняла с моих глаз шоры. И знаешь что… Подожди!

С этими словами, я метнулась в свою комнату, откуда вылетела через секунд двадцать со своей испорченной после стирки футболкой.

– Вот о чем говорил Данилов, – мой голос звенел от обиды, и все же я не могла сдержаться. – Мои вещи пострадали в стирке! И хорошо, что рядом нашелся хоть один мужчина, который смог мне помочь. И да, на мне рубашка Никиты, и спасибо ему за это!

В квартире повисло молчание, разбавляемое только фоновым шумом ТВ-новостей.

– Воу-воу, Никс, – отозвался с дивана Данилов, которому пришлось даже привстать. – Мне, конечно, приятны дифирамбы, но все же потише. А то соседи могут вызывать полицию.

– То есть ты по-прежнему моя девушка и не спала с другим? – спросил Вова, опять глядя на меня через стекла очков самым умоляющим видом.

Но в этот раз я была неумолима.

– И да, и нет. Да – я ни с кем не спала, и нет – я больше не твоя девушка. Мы расстаемся, Селиванов!

Услышав мою фразу, Вова пораженно вскочил с места, нечаянно задев рукой мой ноут.

Я даже не успела вскрикнуть, осознавая будущую потерю, потому что полет бука был эпичен, но недолог.

Пластиковый корпус разлетелся будто стеклянный: экран отдельно, клавиатура отдельно, какие-то запчасти, батарея вообще отъехала на другой конец кухни.

– Ой мля…. – просвистел Данилов, пока я шокировано осознавала произошедшее.

Кажется, этот день войдет в число худших в моей жизни.

– Господи, Вероничка, прости меня, пожалуйста, – начал причитать Вова, подлетая к обломкам ноута и будто пытаясь собрать его обратно. – Я не хотел, это случайно. Честно!

Я же продолжала стоять словно вкопанная…

– Твоя работа. Она тоже наверняка пропала, как же ты будешь заново делать ее без компьютера? – продолжал сокрушаться уже бывший парень, и только сейчас я нашла в себе силы ответить:

– Заново не буду. Слава богу, у меня все сохранено в облаке. А теперь уходи, Вова. Иначе я за себя не ручаюсь!

– Вероника, я же не специально.

– Уходи! – еще раз твердо проговорила я.

Вова медленно поднялся с деталями ноута, переложил их на стол, а после сделал шаг назад.

Что-то мелькнуло в его взгляде, чего я не замечала раньше.

– Еще раз извини, что так получилось, – проговорил он, отворачиваясь.

И лишь когда дверь за бывшим парнем закрылась, я позволила себе слезы. Они сами полились из глаз, хоть я и старалась держаться.

И даже то, что подошедший сзади Данилов ободряюще положил руку на плечо, не вызвало раздражения. Он не стал говорить свое обычное “не ной”. Просто слушал, как я всхлипываю.

– Ты был прав, – сказала в какой-то момент. – Не надо было переводить на него чай.

/Никита Данилов/

Я не знал, как реагировать на ее слезы.

Пусть бы лучше злилась, кричала и топала ногами. А тут – хоть погибай.

С тех пор, как ушел отец, мать плакала днями и ночами. Тогда-то и я перестал адекватно воспринимать такой способ борьбы с депрессией. Если женский пол в радиусе сотни метров начинал реветь, я малодушно бежал, не оглядываясь и теряя тапки. На фиг такое счастье!

Но тут попал.

Ника стояла рядом, шмыгала носом, прятала взгляд. По ее щекам катились слезы, и мне жутко хотелось догнать Селиванова, чтобы размазать этого гаденыша по стене.

– Ну, будет тебе, Никс, – сказал, ободряюще похлопав ее по плечу. Затем отступил в сторону, запустив пятерню в волосы на затылке.

Что еще сказать – не знал. Хоть бы оно само как-то устаканилось.