Стелла Грей - 2+2

Селиванов – кретин, раз профукал такую девочку, но мне же лучше.

Мне же лучше…

Я зацепился за эту фразу в своих мыслях, как корабельный якорь за морское дно.

Мне нужна Ника? Не просто как соседка, с которой забавно жить в одном пространстве, и подруга? Будем честными, я не верю в дружбу между женщиной и мужчиной.

И если в начале этой эпопеи мне все казалось легким и ни к чему не обязывающим флиртом, то теперь все как будто стало иначе.

Я усмехнулся, но улыбка почти сразу пропала с губ.

Что делать с Вероникой я так и не решил. Серьезные отношения… не до них сейчас как-то. А предлагать рыжей малышке приятное приключение – она все же кастрирует меня тупыми ножницами.

Да и глупо “поматросить и бросить” девушку, с которой тебе еще парные проекты делать. Женские страдашки крайне пагубно отражаются на мыслительной деятельности.

В этот момент зазвонил телефон. Увидев на экране заветные четыре буквы, я закатил глаза к потолку, но все-таки ответил:

– Да, мама.

– Привет, милый, – прощебетали на той стороне. – Как дела? Как твоя учеба?

– Нормально, – со вздохом ответил я и спросил: – Что ты хотела?

– А я не могу просто так позвонить сыну и узнать, как у него дела?

– Можешь. Но мы с тобой недавно виделись, и прошло слишком мало времени, чтобы ты успела соскучиться и заинтересоваться моей судьбинушкой. Так что переходи к делу!

– Я хотела пригласить тебя на ужин, – чуть смущенно ответила мать.

– Ну, мои условия ты знаешь, – прозрачно намекнул я на наш последний разговор.

– Знаю, и все будет, как ты хочешь, но тут слегка иная ситуация. Ужин у Гельмута…

– Я уже говорил, что подобные знакомства меня не интересуют.

– Тут совсем другое. В общем… тут все серьезно, Никита. Надолго. Он сделал… сделал мне предложение!

– Ого, – присвистнул я, реально удивившись. При всем табуне мужчин в жизни матушки, никто из них не звал ее замуж, чем очень огорчал родительницу. А тут нашелся!

– Мне важно, чтобы вы понравились друг другу. Ну и у него есть чудесная дочка, вы почти ровесники, быть может, она понравится тебе.

М-да. Опять сводничество?

Кроме стремления к максимальному апгрейду своей внешности, у мамы был еще один минус. Она считала, что я должен выгодно жениться, так как с моими мозгами приумножить приданное девицы не составит труда. А раз я лично не желал трудиться на этой ниве, она решила, что это ее святая обязанность, и периодически пыталась меня знакомить с представительницами противоположного пола.

Провально, разумеется.

– Не вариант, мам. И вообще, раз такое дело, то хотел бы взять с собой Нику.

– А это кто?

Я уж думал было заявить, что это моя девушка, но решил, что на такое Громова не согласится, потому многозначительно вздохнул и выдал:

– Это моя соседка…

– Та самая, которая приняла меня за проститутку?!

– Мам, ты прости, но не только Вероника совершила такую фатальную ошибку.

– Я не хочу видеть эту девицу! – мама явно не желала признавать, что между стилем ее одежды и мнением окружающих явно есть какая-то связь.

– А я хочу.

– Она твоя девушка? – чуть более мирно, но очень настороженно поинтересовалась родительница через несколько секунд.

– Увы, нет, – градусу трагизма в моем голосе мог бы позавидовать любой профессиональный актер.

– О-о-о-о… неразделенные чувства? Не отчаивайся, сынок! И приводи, так и быть. Я скину тебе сообщением адрес, дату и время.

– Договорились!

Вслушиваясь в короткие гудки в трубке, я задумчиво смотрел в потолок и думал… думал на вечную такую тему.

Куда же я только что влез? И, самое главное, зачем?!

Телефон завибрировал, намекая на входящее СМС. Из любопытства глянув на текст, я присвистнул. Этот Гельмут жил в очень пафосном райончике Нью-Йорка.

Ладно, детали встречи известны. Теперь осталось уговорить Нику.

Эх, Данилов, тяга к авантюризму тебя когда-нибудь погубит.

/Вероника/

Я сидела на кухне и грустно поласкала в чашке чайный пакетик.

В этом было нечто медитативное. То медленно наматывать ниточку на черенок ложки, доставая заварку из янтарных глубин кружки, то ослаблять натяжение, позволяя пакетику вновь опуститься на дно.

Как не парадоксально, но в данном процессе я видела свое внутреннее состояние. Я то всплыла на поверхность, то погружалась в мрачные глубины морального упадка. На плите медленно тушилась наша индейка с овощами, а я вот… смотрела в чай.

В коридоре раздался звук шагов, а после мне на плечи легли тяжелые ладони, а уха коснулся горячий шепот: