Мэгги Дэвис - Телохранитель

Ей не хотелось рассказывать Герберту Остроу про случившееся у главных ворот поместья. Скорее всего он был совершенно захвачен своим занятием и не был в курсе происходящего, хотя домик и находился всего в сотне метров от них.

Франческа глубоко вздохнула и спросила:

— Вам удалось взять интервью у Эльзы Маклемор?

Случай с Бернардом Биннсом уже перестал быть сенсацией и исчез с первых полос газет; все ждали теперь начала судебного процесса.

— Нет, это безнадежное дело, — ответил он. — Она хранит молчание. Сказать по правде, я предложил ей за это интервью свои гонорары будущего года, но адвокат советует ей ни с кем не встречаться. Весьма досадно! Я слышал, что кое-кто из прежних пациентов Берни Биннса еще до начала процесса предусмотрительно сбежал в Колумбию и Никарагуа. И знаете — ФБР до сих пор занимается этим делом, его агенты перевернули весь наш остров и кого-то упорно ищут. Так что самое спокойное место в наши дни — ваш плавательный бассейн.

— Пожалуй, — кивнула головой Франческа, почти не слушая писателя.

Голова еще болела, перед глазами стояла разыгравшаяся у въезда в поместье сцена. Скандал за скандалом! И ведь она в самом деле считала Баффи своей подругой — большую часть лета та провела в поместье, купаясь и валяясь на солнце. К тому же Франческа оплатила счета за лечение Баффи в «Золотых Воротах». Как же она была наивна! Если Баффи слывет в Палм-Бич лесбиянкой, то Франческа могла представить себе, какие сплетни ходили о них в местном обществе.

На душе у нее было неспокойно: если скандал между супругами Амберсон окажется в газетах, то будет затронуто и ее имя. Франческа знала, что бостонские родственники будут шокированы; о подобных грязных историях им приходилось только читать в тех же самых газетах. Что касается корпорации, то в глазах членов правления она будет скомпрометирована.

Она вспомнила, что Дороти Смитсон только что отправила письмо в правление, извещающее, что теперь мисс Луккезе сама будет голосовать своим количеством акций, что означало ее заявку на самостоятельную роль в управлении империей Бладвортов.

— Нет, похоже, вы меня не слышите, — вдруг достиг ее слуха голос Герберта Остроу. — Или это обычные мечты счастливой невесты?

Франческа вернулась к действительности:

— Дороти считает, что нам следует привлечь фирму, специализирующуюся на организации брачных торжеств, и переложить все заботы на нее, но мне хочется, чтобы все прошло тихо и скромно. Мы не можем венчаться в католической церкви в пригороде, потому что Курт не католик. Да и я не была на исповеди с тех пор, как приехала сюда. Но ко мне приходил местный священник и говорил о пожертвованиях на приход.

Писатель улыбнулся:

— Не могу упрекнуть его за это. От старины Чарли Бладворта церкви кое-что перепадало.

Франческа встала и подошла к окну. Буйная растительность, напоминающая джунгли, отгораживала домик от проходящего вдоль поместья шоссе. Громадные пальмы, гибискусы, обильно покрытые цветами, толстые ветки баньянов совершенно скрывали его из виду; даже шума проезжающих машин не было слышно.

Она надеялась, что Джон Тартл уже раздобыл для Баффи деньги и спровадил ее из поместья, но вряд ли она отсюда отправится прямо в аэропорт. Скорее всего попробует договориться с Джеком Амберсоном.

Франческа поежилась и в раздумье коснулась пальцами оконного стекла. Замужество все еще казалось ей каким-то нереальным. Она верила, что оно станет явью, но день их свадьбы приближался неимоверно медленно. Франческа старалась закрывать глаза на все неприятные вещи, связанные с этим браком, — все-таки выходила замуж за третьего мужа Карлы, да и к самому Курту отношение было неоднозначным, — и думать только о том счастье, которое они обретут вместе. Он был именно тем мужчиной, каким представлялся ей будущий муж: красивый, мужественный, светский — короче, самый лучший из всех, кого она встречала в жизни. Им суждено быть счастливыми!

Они уже строили планы на будущее, собирались перебраться на Гавайи, привести в порядок старое поместье на острове Мауи и зажить там… Франческа совершенно не понимала, почему вдруг почувствовала себя такой несчастной.

Она проводила взглядом небольшую яркую птичку, перелетавшую с пальмы на пальму. За ее спиной осторожно кашлянул Герберт.

— Франческа? — Она услышала шелест бумаги. — Вы не возражаете против небольшого подарка?

Она повернулась к нему — он протягивал ей пачку писем, перевязанных выцветшей атласной ленточкой.