Мэгги Дэвис - Телохранитель

Она думала об этом уже несколько дней. Поводом послужило внезапное бегство из Палм-Бич не только людей круга Доррит, но и многих других. Убийство Бернарда Биннса повергло Палм-Бич в шок. Назвать по-другому это было нельзя.

Но Дороти отвела взгляд.

— Кто может это знать? — уклончиво ответила она. — Такими делами может заниматься кто угодно, даже ваши лучшие друзья, но вы об этом вряд ли узнаете.

Замечание секретарши напомнило Франческе о Баффи Амберсон. Она ведь тоже занималась этим, о чем Франческа до поры до времени даже не догадывалась.

На следующий день Франческа почувствовала, что ее энергия совершенно иссякла. Непонятно почему постоянно кружилась голова; она была вынуждена отменить несколько встреч и лечь в постель с отчаянной головной болью, чувствуя себя совершенно разбитой.

— Мне не подходит климат Нью-Йорка, — простонала она, когда Дороти укрывала ее. — Даже не понимаю, что со мной такое.

Франческа проспала большую часть послеобеденного времени и почти весь вечер, изредка поднимаясь, чтобы попить, в девять часов вечера прослушала телевизионные новости и снова уснула.

Но в начале третьего ночи отступившая было головная боль навалилась с такой силой, что Франческа проснулась. С раскалывающейся головой она выбралась из постели и, не желая будить Дороти Смитсон, кое-как дотащилась до комнаты, в которой были сложены их чемоданы, в почти нереальной надежде найти пакетик с чаем и выпить горячего.

Отчаянно болела голова, сводило мышцы рук и спины. Она чувствовала, что разваливается на части; сон не только не освежил ее, но лишь ухудшил состояние.

Франческа безрезультатно шарила в темноте по шкафам, когда внезапно раздался щелчок выключателя. От внезапно ослепившего ее света она зажмурилась. На пороге стоял Джон Тартл, босой и одетый только в пижамные штаны, — очевидно, он услышал производимый ею шум и отправился проверить, кто шарит по их номеру.

Франческа отметила про себя обеспокоенное выражение его лица, спутанные черные волосы, темные глаза, напряженные и внимательные. Потом взгляд спустился на его тело — широкую грудь, мускулистый подобранный живот, узкие бедра, с которых съехали несколько вниз пижамные штаны. Ей показалось, что его высокое стройное тело заполняет собой всю комнату.

Снова закружилась голова, и Франческа на секунду закрыла глаза. Ну почему проснулся именно Джон Тартл? Если уж кому-то и суждено было проснуться, она бы предпочла, чтобы это оказалась Дороти.

— У меня ужасно болит голова, — простонала Франческа.

На ней была надета только черная ночная сорочка, короткая и почти прозрачная, но ее не беспокоила реакция Джона Тартла на почти неприкрытую наготу; все мысли затмевала страшная головная боль.

— Что случилось? — спросил он весьма равнодушно.

Франческа обратила внимание на завитки черных волос у него на груди. От его тела почему-то исходила какая-то опасность, даже полуобнаженное, оно было собранно и по-кошачьи напряжено. Она прижала пальцы к вискам.

— Как вы думаете, может, это оттого, что я переутомила глаза? — тоскливо спросила она. — Слишком много спектаклей мы пересмотрели на Бродвее. Я уже начала чувствовать, что слепну, сидя там вечер за вечером в темноте и глядя на освещенную сцену.

Она привалилась к стене и закрыла лицо руками.

— Вряд ли я серьезно больна. Просто здорово устала.

Джон Тартл прислонился к дверному косяку и внимательно смотрел на нее. Его взгляд не отрывался от ее лица, и она поняла, что он старается не смотреть на ее обнаженное тело, просвечивающее сквозь ночную сорочку. Но сейчас ей было не до этого.

— Почему вы ничего не примете? — спросил он. — Разве у вас нет при себе никаких таблеток? Чего-нибудь болеутоляющего, что поможет в этом случае?

— Таблеток? — Франческу охватило раздражение. — Да если бы у меня был с собой хотя бы аспирин, разве я разыскивала бы чашку чаю в половине третьего утра?

Она инстинктивно отклонилась назад, когда он внезапно схватил ее за руку. Его темные глаза буквально впились в нее. Франческа никогда не видела его в таком состоянии, еще ни разу он не терял своей невозмутимости.

— Когда вы почувствовали головную боль? — Его голос болезненным эхом отдавался в ее ушах.

Франческа, удивленная таким вопросом, ответила:

— Пару дней назад. Неужели я больна? Мне кажется, это просто реакция на большой город.

Джон Тартл спросил:

— Вы не будете возражать, если я взгляну на ваши вещи?