Джанетт Энджелл - Мадам

За все эти годы в наших отношениях были взлеты и падения, но она — единственная из моих друзей, кто всегда внушал мне, что я тоже могу добиться совершенства, словно я действительно очень умная женщина.

Я и сейчас езжу побродить вокруг Уолденского пруда в Конкорде. На самом деле Сэм практически вырос там, сидя на маленьких пляжах и смело прыгая в прогретую солнышком воду в душные июльские и августовские дни, когда воздух мерцает от жары, а над головой лениво кружат ястребы. Мы приносили маленькие камешки, чтобы бросить их в кучку рядом с домом Генри Торо, и Сэм относился к этому действию с такой же печальной серьезностью, с какой в принципе воспринимал жизнь.

Конкорд и Уолденский пруд для меня полны света, удовольствий и воспоминаний, но под всем этим я храню память о днях, когда Джен еще работала на меня, и мы приезжали сюда во второй половине дня, иногда в холодную и снежную погоду, чтобы обойти вокруг пруда, твердым шагом ступая по тропинке. Наше дыхание срывалось с губ видимыми облачками и застывало в неподвижном воздухе, а я требовала, чтобы на полпути мы остановились и я могла покурить.

После этого мы обедали в Конкорде, потом обязательно заезжали в «Магазин сыров» за вином, сыром и стручками ванили. Помню, я еще купила себе металлическую скульптуру в «Артфул дизайн»… Следующая остановка — магазин подержанных книг «Бэрроуз» и обычный книжный в Конкорде, а затем аптека «Сноу», чтобы приобрести странную мазь под названием «Бэг бальзам», которая смягчала все что угодно, начиная с потрескавшихся губ и обветренных рук до носа, измученного кокаином. Возникало ощущение свободы. Тогда у меня еще не было мобильного, так что мы были одни в волшебном мире, вдалеке от Бостона, требовательных клиентов и незамолкающих телефонов.

Каждый раз, когда я приезжаю в Конкорд, то Джен словно снова гуляет со мной.

Она вдохновила меня вступить в «Дизайн групп», бостонскую ассоциацию работников искусства, где я время от времени работала по собственной инициативе, надевая вечерние туалеты и туфли на шпильке и беседуя с потенциальными жертвователями по телефону или показывая им галерею. Джаннетт не считала, что это поможет мне в будущем, она одна из немногих людей, которые не выслуживались передо мной и спрашивали, что я собираюсь делать в будущем, словно я вот-вот повзрослею и найду себе нормальную работу. Это все, конечно, хорошо и замечательно, но когда ты возьмешься за ум? Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Однако если честно, то ответ с тех пор не изменился. Я хочу иметь собственное дело. Я хочу быть «мадам».

Я могла бы снова начать писать стихи, но слишком многие из них были посвящены Джесси, и этот факт вызывал тревогу. Я по-прежнему преследовала его, все еще болезненно интересовалась каждым его движением, каждой его встречей. Время от времени я сталкивалась с ним на вечеринках, и после одной памятной ночи, когда мы оба напились и ревели пьяными слезами в чьей-то огромной квартире неподалеку от клуба «Чэннел», я даже затащила его к себе домой.

Я поняла, что совершила ошибку, как только мы переступили через порог. Джесси бесцеремонно нащупал дорогу, словно у себя дома, к одной из настольных ламп и зажег ее. Тут же на стену упала его гротескная тень угрожающих размеров. Я вздрогнула, совершенно непроизвольно, и вдруг задумалась, как мое тело так быстро реагирует, что для меня хорошо, а что плохо, тогда как мозг работает с большим опозданием. Неужели я действительно представила, что Джесси стал кем-то, кем он не был? Я была сильнее влюблена в образ Джесси, нарисованный моим воображением, чем могла бы полюбить настоящего Джесси, и мое тело знало об этом, но мой мозг упрямо заверял, что я могу вернуть Джесси и никого никогда не буду любить, как его, и ради этого можно мириться со всеми проблемами. Глупый мозг.

Однако он заставлял меня действовать. Мы даже не добрались до спальни. Джесси стягивал с меня платье, пока я, спотыкаясь, доковыляла до крошечной кухни (моя квартира спроектирована специально для таких, как я, кто в основном использует кухню, чтобы сварить себе кофе и разогреть готовый обед). Он схватил меня и прижал к раковине. Я охнула, обняла его и начала осыпать страстными требовательными поцелуями, пока он возился с моими трусиками. Наконец его старания увенчались успехом, и Джесси приподнял меня так, усадив голой задницей на край раковины. Я обвила его ногами, а он высвободил мою грудь из бюстгальтера и принялся облизывать и посасывать соски, держа в каждой руке по груди. Мне казалось, что я больше никогда не смогу дышать.