Наталия Рощина - Одержимость

– Какого-нибудь неудачника. Вы так не считаете?

– Мне нравится, когда вы обращаетесь ко мне на «вы». – Решив резко изменить направление беседы, Майя обольстительно улыбнулась. Она сделала это машинально, хотя сейчас ей менее всего хотелось нравиться своему собеседнику.

– Я могу рассчитывать на вас, Майя? – Кажется, Седому надоел разговор вокруг да около. Словесная дуэль подошла к своему логичному завершению.

Теперь предложение Седого показалось ей высокой миссией восстановления справедливости: она отомстит за всех женщин, которые незаслуженно пострадали, безоглядно отдав свое сердце. Решив так, Майя почувствовала, как страх и панику сменяет приятная уверенность и спокойствие. От нее ждут ответа? Она скажет «да». Майя подняла глаза на улыбавшегося мужчину и кивнула. Он еще раз поцеловал ей руку и пригласил поужинать в самом лучшем ресторане города.

Противная игла, закрепленная на коже прозрачным пластырем, приковывает его к постели. Это несправедливо. Ему хочется понравиться красотке медсестре, но разве это возможно, когда ты лежишь на больничной койке и не можешь сделать лишнего движения? Она видит его таким жалким, нуждающимся в помощи. Он ей неинтересен. Мимоходом скользнула взглядом, выполняя свою работу.

Сердцу Андрона стало нестерпимо тесно в груди, а Майя – само спокойствие. Такая вызывающе красивая женщина не может не знать, что она – объект пристального внимания. И ей это нравится. Не может не нравиться! Просто она мастерски скрывает свои чувства. Да, удружил Карцев. Некрасов заерзал на кровати. Нужно остановиться. У него всегда была только Маша. Была?.. Нет, сейчас он не будет о ней думать. Иначе не проронит ни слова и будет похож на всех этих надутых самодовольных буржуев. Они ведут себя так, словно весь мир у них в долгу. Даже задницу для укола подставляют с сознанием собственного достоинства. От них за километр разит раздутым тщеславием. А Андрон не такой, что и докажет Майе. Это во-первых, и во вторых – то, что он здоров, как бык.

– А вот и я! – улыбаясь, Майя вошла в палату. Как же долго ее не было. Андрон едва не вскочил ей навстречу. Капельница! Он вовремя вспомнил о ней.

Какое странное, противоречивое чувство переполняет его. Черт побери, что за женщина! Как же она красива! Как он мог жить, не имея возможности любоваться такой идеально обворожительной красотой! Неужели столько лет добровольно лишал себя такого удовольствия?

В Майе нет трогательного очарования белокурой Маши. Их и сравнивать нельзя. Они разные абсолютно, но если попытаться… Кажется, получается не в пользу его Одуванчика. Хрупкости противопоставлена незыблемость, застенчивости – неприкрытая сексуальность. Вот оно, главное звено! Сексуальность! Майя – само желание. Некрасов никогда не думал, что на него может обрушиться такая лавина чувств к женщине, которую он видит впервые в жизни. Эта черноволосая черноглазая медсестра с невероятно старомодным именем Майя олицетворяет саму страсть. Некрасов понял: обжигающее, испепеляющее, разрушительное желание может перевернуть с ног на голову устоявшийся порядок.

Надо же, столько раз он бывал здесь и ни разу не встречал Майю. Нет, наверняка видел ее, но почему-то не попал во власть ее необыкновенной красоты. Она не задела его, словно прошла мимо. Почему же сейчас так возбужден? Вот наказание!

Его взгляд скользнул по капельнице. Что прописал ему Карцев? Не это ли лекарство так отшибает его мозги, зомбирует на преклонение перед аппетитной попкой медсестры и ее стройными ножками в тончайших колготках телесного цвета? Его словно подменили – он не может думать ни о чем, кроме этой жгучей брюнетки. Что за хреновина? Брюнетки никогда не были в его вкусе!

Какой чудный изгиб талии – она нарочно подчеркнула его тонким пояском. Все нарочно! Только делает вид, что не замечает его жадных взглядов. Медсестры всегда не прочь повеселиться с пациентами. Сколько сладких историй слышал Андрон от своих знакомых. Эти девчушки в коротких белых халатиках летом предпочитают ничего не носить под ними, никакого белья. А какое у нее белье? Андрон почувствовал, что от одной мысли об этом на лбу выступила испарина.

– Как вы себя чувствуете? – Майя склонилась над ним. Осторожно отсоединила капельницу, согнула его руку, предварительно положив на место укола ватку, пропитанную спиртом. Поскольку Андрон ответил не сразу, в глазах медсестры появилась озабоченность. Ее рука легла на его вспотевший лоб. – Вам плохо? Голова кружится?