Сара Сил - Девичьи грезы

Нони не вышла к чаю, и Харриет решила, что та сильно обиделась. Она села за стол в полном одиночестве и была этим абсолютно довольна. Но совесть все же мучила ее, ведь Харриет чувствовала, что это ее долг – заботиться о ребенке, но она так и не смогла переступить через себя и войти в детскую, боясь напороться на пренебрежение, так что просто отправилась на кухню, чтобы разузнать все поточнее.

– Каков распорядок дня у Нони на каникулах? – спросила она. – И надо ли мне распоряжаться насчет ее ужина, ванной и тому подобное?

– Не беспокойтесь, мэм. В половине шестого Молли относит ей ужин, а потом она сама укладывается спать и никого не благодарит за сказку на ночь или колыбельную, – ответила Агнес.

Харриет с облегчением улыбнулась:

– Ну, раз это обычная практика, то я, пожалуй, не пойду сегодня к ней. Боюсь, что мисс Нони не очень-то расположена ко мне.

– Конечно, мэм, не надо вам обращать внимание на ее выходки, все это ее дурь, сам ведь тоже может задирать нос, когда на него находить блажь, прошу прощения, мэм.

Харриет сидела в плетеном кресле у горящего камина и улыбалась. Она чувствовала расположение и теплоту к Агнес. Она уже привыкла к странной способности ирландцев быть откровенными в отношениях с хозяевами, но при этом и не забывать своего места. Что же касается высокомерия Даффа, ей уже пришлось испытать его на собственной шкуре.

– Да уж, этого у него не отнять. Думаю, девочка в чем-то очень на него похожа, – сказала Харриет.

– Она делать так специально, бедняга, из-за благоговения, которое она испытывать к нему. – Ответ Агнес прозвучал настолько неожиданно, что у Харриет челюсть отвисла от удивления.

– Но я считала... – начала она, припомнив слова Даффа о том, что ребенок совсем его не любит.

– Тогда вы думать, как все остальные, – подытожила Агнес. – Дитя с ума сходит по папочке, это я вам говорю.

– Надеюсь, ты права, Агнес. – Харриет все еще сомневалась, и тут старый Джимси, который чистил серебро в дальнем углу кухни и, казалось, не прислушивался к их разговору, неожиданно ляпнул:

– Разве не время подумать сменить это странное создание, которое у вас вместо собаки, юная мисс? – Джимси, по одному ему понятной причине, никогда наедине не называл Харриет «мэм».

– Сменить Парня? Да я только недавно завела его! – возразила Харриет.

– Я думал, это чудище всего лишь замена, не хочу вас обижать, потому что странно пестовать бессловесную тварь, чтобы утолять страстное желание...

– Попридержи язык, старый дьявол! – резко оборвала его Агнес.

Щеки Харриет зарделись, и она вылетела из кухни со скоростью, на которую только была способна, размышляя по дороге, имел ли в виду Джимси то, о чем подумала она сама.

К тому времени, как она добралась до кровати в конце этого несчастливого дня, ей уже было все равно, кто что думает. Харриет, как в былые дни в приюте, так захотелось тепла, участия и уверенности, что она зарылась лицом в подушку и зарыдала от одиночества.

Она не знала, сколько прошло времени – часы или минуты, – когда вдруг поняла, что Дафф стоит у ее кровати со свечой в руке.

– Ради бога, девочка моя, что случилось? – нежно спросил он, и на минуту она от удивления перестала лить слезы.

– Мне... мне так жаль... Я потревожила тебя? – Харриет пыталась сдержать рыдания.

– Нет, я еще не ложился, но меня встревожили эти безудержные слезы горя в соседней комнате. Что такое? – Он поставил подсвечник на столик и сел на край кровати. – Полагаю, это из-за Нони, – произнес он, и Харриет снова разрыдалась.

– Она ненавидит меня! Лучше бы мне вообще никогда сюда не приезжать! – всхлипывала она, не замечая абсурдности своих слов.

Дафф обнял ее и прижал к себе, баюкая, и в тот момент он стал так похож на туманные образы, которые девушка выдумывала для себя в приюте, что на какой-то момент ей показалось, что все это сон.

Когда она немного успокоилась, муж уложил ее на подушки и убрал спутанную челку с ее горячего лба.

– Послушай, глупый ребенок! Моя несносная дочурка выказала тебе свое восхищение, закатив этот скандал, – ты оказалась лучше, чем она ожидала, и теперь она думает, что я обманом заставил тебя выйти за меня! Нони считает, что ты не намного старше нее, и думает, что я поступил нечестно, использовал свое превосходство, и она не далека от истины. Так что выше нос!

– Разве она не знает, что именно она была основной причиной нашего брака?

– Девочка моя, поимей хоть каплю здравого смысла! Никто не обсуждает причины своей женитьбы с восьмилетним ребенком, кроме того, она не была единственным резоном, хотя в тот момент это была самая легкая отговорка, которую я смог придумать.