Карли Филлипс - Сердцеед

Она подняла тонкую бровь:

- Разве я просила вас стать тенью Слоун? По-моему, я хотела, чтобы вы просто присмотрели за ней. И вы прекрасно справились со своей задачей.

Почему она так хитро улыбается? И почему она так напоминает ему Райну с ее сватовством?

- Я провалил это задание, - покачал он головой.

- Вина не лучшая спутница жизни. - Мэдлин тяжело вздохнула.

Она взяла блокнот с отрывными желтыми листами и ручку, повернулась к нему и подала ему все это:

- Прямо сейчас я предлагаю вам слушать и делать заметки. А после у вас будет время проанализировать себя. Моя дочь не заслужила мужчину, который беспрестанно копается в прошлом.

Несмотря ни на что, Чейзу хотелось поаплодировать этому представлению.

- Итак. - Она села на стул и скрестила ноги. Это присущее только женщинам движение не сочеталось с ее жесткими и прямыми словами. - Мой муж скоро будет здесь и дополнит мою историю, так что самое время делать заметки. - Она откинулась на спинку стула и посмотрела на него. - Или вы предпочитаете магнитофон?

Чейз ухмыльнулся:

- Вам бы встретиться с моей матерью.

- Думаю, мы бы поладили. У вас еще будет время нас познакомить. В другой раз.

Спустя несколько часов у Чейза на руках была история семьи сенатора, рассказанная его женой и им самим. Его карьера журналиста была гарантирована. Он сел за бумаги, чтобы привести их в порядок.

Это была грустная история любви - Самсона, Майкла, Жаклин, Мэдлин, а теперь и Слоун. У избирателей сенатора Карлайла будет непростой выбор: либо встать под его знамена за честный поступок по отношению к дочери, либо отвернуться от него из-за обмана. В конце концов, Чейз понял, что, даже если сенатор и преследовал политические цели, когда женился на Жаклин, он все же любил ее. В итоге он спас ее от отца, который психологически сломал бы ее.

Версия Чейза не была ничем подкреплена, но даже в таком виде она оправдывала сенатора Майкла. Самсон тоже пришел к нему и рассказал свою часть истории, но он больше не походил на грустного, никем не понятого в Йоркшир-Фоллзе человека, которого всегда знал Чейз.

Да и сам Чейз больше не походил на сердцееда, как в шутку называли его братья. И оба они должны благодарить Слоун. Но если Самсон нашел ее, то Чейз снова остался один, не найдя удовлетворения ни в своей личной жизни, ни в работе.

Его будущим была Слоун, но как убедить ее в этом? Видимо, подумал он с иронией, талант его матери мог бы здесь пригодиться.

Слоун проснулась, вздрогнув. Учитывая, что она все еще была в больнице, она высыпалась или по крайней мере хорошо спала между процедурами по измерению температуры и сменой капельниц. Она не знала, что разбудило ее, но что-то ее явно разбудило. Она открыла глаза и поняла, что лежит лицом к окну, а через опущенные жалюзи ярко светит солнце. Уже наступило утро. Она попыталась пошевелиться и поморщилась, поняв, как измучено ее тело и какую боль это ей причиняет.

Она позвала медсестру, решив принять только половину назначенных обезболивающих. Ей хотелось, чтобы в последние часы ее пребывания в Йоркшир-Фоллзе голова оставалась ясной. Родители заберут ее сегодня домой.

Приглушенный шум привлек ее внимание, и она осторожно повернула голову к двери, ожидая увидеть медсестру с иглой в руках. Вместо этого она увидела незнакомого мужчину в темном костюме, сидящего около кровати и смотрящего на нее в полной тишине.

- В следующий раз вам следует осторожней проходить мимо открытого окна, юная леди, - посоветовал он сердитым, но знакомым голосом.

- Самсон! - Он был так не похож на себя, но его голос не узнать невозможно.

- Что случилось? Ты не узнала своего старика? - спросил он в своей обычной манере. Но дальше его голос смягчился. - Я надеюсь, ты довольна видом человека, который произвел тебя на свет? - спросил он и жестом указал на свой костюм, рубашку и галстук. Краска смущения залила его чисто выбритые щеки, но, к его чести, и Слоун отметила это, он не отвел глаза.

Слоун тут же увидела блеск в его глазах, особенно заметный теперь, когда его лицо не скрывала борода, а волосы были чисто вымыты, пострижены и уложены.

К ее горлу подступил комок, но она заставила себя проглотить его.

- Мне не важно, как ты выглядишь, - искренне сказала она. - Я просто хотела увидеть своего отца.

Он улыбнулся ей, и она снова удивилась, как же он привлекателен.

Он протянул ей дрожащую руку:

- Твой папа с тобой.

Она поймала его большую ладонь на полпути и сжала ее. Теперь она удостоверилась, что от того старика, которого она увидела в первый раз, не осталось и следа. Она понимала Жаклин, влюбившуюся в этого человека, который пожертвовал своей жизнью ради отца-игрока и больной матери. И хотя ему и пришлось о многом пожалеть, он никогда не станет винить в этом своих родителей.