Борис Бедный - Девчата

– Чудик вы!

И первая двинулась вперед. Незнакомая ей прежде ласковая, признательная и лишь самую малость снисходительная улыбка скользнула по лицу Анфисы.

Они вышли к скованной морозом реке. На противоположном берегу открылись длинные штабеля бревен, приготовленных к сплаву.

– А это что? – удивился Дементьев. – Неужели наш поселок?.

– Он самый… – Анфиса помрачнела, будто спустилась с небес на землю. – Догоняйте!

Она решительно свернула с лыжни и помчалась прочь от реки. Дементьев ринулся за ней.

В поселок они вернулись уже в сумерках. На крыльце общежития Анфиса сняла лыжи, сбила налипший снег. Прыгая на одной ножке, по улице пробирался Петька Чуркин с авоськой, из которой наружу высовывался русалочий хвост крупной трески. Дементьев схватил Петьку и поднял в воздух.

– Куда путь держишь, гражданин хороший?

– Пусти! – завопил Петька, размахивая авоськой и норовя мазнуть Дементьева русалочьим хвостом по лицу.

– Скажи чей, тогда отпущу.

-Ты моему папке выговор влепил, не буду я с тобой разговаривать.

– Ага, значит, ты Чуркин!

– Не говорил я этого… Пусти, бюрократ несчастный! Дементьев счастливо засмеялся, будто похвалу себе услышал, и отпустил парнишку.

– Это меня так в их семье величают, поняли, Анфиса? – И крикнул Петьке:

– Заходи как-нибудь, интересную книжку с картинками дам почитать.

В ответ на приглашенье Петька скомкал снежок и запустил Дементьеву в спину.

– Боевой! – одобрительно сказал Дементьев, поеживаясь от удара. – Люблю детей, а вы?

Вопрос застал Анфису врасплох.

– Н-не очень… Беспокойные они…

– Ну что вы! – Дементьев впервые не согласился с Анфисой. – Это такие чудесные человечки!..

На делянке догорали, чадя, костры. Садилось солнце, расцветив снега всеми цветами побежалости. Тени деревьев вытянулись так далеко, что трудно было понять, какая тень от какого дерева.

Лесорубы спешили к поезду. Тося уже привыкла к тому, что каждый вечер Илья шел рядом с ней, и лишь потом, при посадке на поезд, им не всегда удавалось остаться вместе. А сегодня он бросил ее на полпути и умчался зачем-то вперед. «Ну погоди!» – затаила Тося обиду.

Завидев лесорубов, чумазый машинист «кукушки» дал долгий гудок. Лесорубы кинулись к составу занимать лучшие места. Илья первым подбежал к поезду и вспрыгнул на тормозную площадку.

– Занято! Занято! – отбивал он все атаки. – Тося, давай сюда!

Тося подошла к тормозной площадке, независимо спросила:

– Чего тебе?

– Иди сюда, плацкартное место!

Илья протянул руку. Тося заколебалась, нерешительно огляделась вокруг. Лесорубы, которым не хватило места на тормозных площадках, лезли на груженые платформы и устраивались на бревнах. Катя с Сашкой обосновались над головой Ильи, предусмотрительно повернулись спинами к паровозу и, не сговариваясь, оба враз подняли воротники. Тося давно уже заприметила, что «женатики» сплошь и рядом ведут себя как одно существо. На словах Тося высмеивала подругу за утерю самостоятельности, а в глубине души завидовала единодушию Кати с косолапым Сашкой.

– Давай, давай! – заторопил Илья. – Продует тебя на верхотуре.

Он помог Тосе взобраться на высокую площадку. Паровозик с трудом сдвинул тяжелый, будто примерзший состав. Из конторки выскочила Вера и побежала к поезду, придерживая кирзовую сумку, бьющую ее по боку.

– Веруха! – позвала Тося и подосадовала: – Эх, не слышит!

– Да зачем она нам? – запротестовал Илья. – Третий лишний!

Вера села на соседнюю тормозную площадку. Поезд набрал ход. Колеса завели дорожную бухгалтерию: считали стыки рельсов, сбивались на поворотах и снова принимались считать. Заснеженный лес по бокам дороги разворачивал перед Тосей зимнюю свою красу.

– Красиво… – тихо сказала Тося: она успела уже заметить, что тот лес, где они не работают, всегда почему-то кажется красивей.

-Что? – не расслышал Илья. – Ну да, красотища!.. Пойдем сегодня в кино?

– А какая картина?

– «Смелые люди».

– Пойдем. Четыре раза видела, а все интересно… Я про лошадей уважаю смотреть.

Илья обнадежил Тосю:

– У нас эту картину часто показывают! Присматривая за Тосей, любопытная Катя свесилась с верхотуры. И Вера на соседней площадке не спускала глаз со своей подопечной. «

– Да не съем я ее! – с досадой крикнул Илья. Голова Кати отпрянула. – Ох и много же у тебя опекунов!

Тося поддержала Илью:

– Делать им нечего… Будто я маленькая! – А ты шугани их, – посоветовал Илья.