Борис Бедный - Девчата

– А ты подобрела, Анфиса, даже не верится! – удивилась Надя, беря нож.

– Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

– Смотри на дежурство не опоздай, – не отрываясь от книги, сказала Вера.

Анфиса молча оделась и вышла.

– Чего это с ней? – спросила Надя. – Вроде призадумалась?

– На инженера она нацелилась, – пояснила всезнающая Катя. – Думает на скромность его подловить.

Надя кинула очищенную картофелину мимо миски с водой.

– Неужели и этого к рукам приберет?

– Уже клюнул, – отозвалась Катя и переложила лампочку из одного чулка в другой.

В дверь тихо постучали. Тося по старой памяти вскинула было голову и даже рот открыла, чтобы крикнуть свое любимое: «Входи, кто там такой вежливый!» – но вдруг раздумала и вернулась к задачке, довольная, что пересилила нелегкий соблазн.

– Да, – сказала Надя.

В комнату бочком проскользнул Ксан Ксаныч с новенькой самодельной табуреткой в руке.

– Вот! – торжествующе объявил он, выставляя табуретку посреди комнаты на всеобщее обозренье. – Обзаводимся с Надюшей помаленьку мебелью!

И тут уж Тося не выдержала, вскочила из-за стола и со всех сторон осмотрела табуретку. «Мебель» Ксан Ксаныча была хорошо остругана, крепко сколочена и выкрашена в яркий зеленый цвет. Все предусмотрел дотошный Ксан Ксаныч, даже вырезал полумесяцем отверстие в сиденье, чтобы удобней было переставлять табуретку с места на место.

– Ох и мастерущий вы, Ксан Ксаныч! – похвалила Тося, обводя пальцем полумесяц. – Мне бы такую табуретку ни в жизнь не сделать!

– А ты присядь! – попросил Ксан Ксаныч, счастливо улыбаясь.

Чтобы доставить доброму Ксан Ксанычу удовольствие, Тося шлепнулась на табуретку.

– Ну как?

– Век сидела бы, не вставала! Такая табуретка, я думаю, рубликов двадцать стоит?

– Попробуй купи такую за двадцать, – захорохорился Ксан Ксаныч. – И за четвертную не найдешь!

– Да, продешевила я, – поспешно согласилась Тося.

Ксан Ксаныч подошел к Наде, на правах жениха нежно пожал ей руку выше локтя и поставил табуретку в их семейный угол.

– Припозднилась я сегодня… – виновато сказала Надя и засуетилась у плиты.

– Ничего, Надюша, – успокоил невесту Ксан Ксаныч, – нынче я совсем не оголодал.

Он поправил на стене покосившуюся картинку-сюрприз, сел на свою табуретку с дырочкой и поделился коронной новостью:

– В конторе говорили, Надюша, всех плотников на стройку возвращают… А все этот инженер! – Ксан Ксаныч понизил голос. – Я так понимаю, из этих он… из новых…

Надя сразу догадалась, о чем идет речь, и закивала головой, соглашаясь со своим женихом.

Здесь уже пришло время сказать, что Ксан Ксаныч был совсем не так прост, как кое-кто в поселке о нем думал. Несмотря на то что он тихо-смирно сидел в своем углу и никуда, как он сам говорил, не рыпался, Ксан Ксаныч имел свое собственное мнение решительно обо всем, что творилось на нашей планете. И лишь изредка, когда какое-нибудь событие было очень уж запутанное и происходило за тридевять земель от поселка, Ксан Ксаныч говорил тихим своим голосом, что издали он не может судить, ему надо хоть одним глазом взглянуть, как оно там, в натуре.

И уж само собой, было у Ксан Ксаныча свое мнение обо всех начальниках, с какими довелось ему повстречаться в жизни. Всех больших и малых начальников, известных ему, Ксан Ксаныч для собственного удобства делил на старых и новых. Старых начальников он поругивал, а к новым благоволил, считал, что идут они правильным путем, и желал им всяческих успехов на этом нелегком пути, а главное – не сбиться на дорожку, натоптанную старыми начальниками.

И совсем не в возрасте начальников тут было дело. На примете у Ксан Ксаныча были и совсем молодые начальники, которым еле-еле набежало два десятка лет, а у него они все-таки ходили в стариках. Другим же начальникам и шестьдесят стукнуло, а для Ксан Ксаныча они были все-таки новыми.

Бравый вид, амбиция, высшее-перевысшее образование, ловко подвешенный язык, даже умение хорошо работать, взятое само по себе, – все это Ксан Ксаныч тоже не очень-то жаловал. Главным и решающим для него было: куда начальник нацелен, для кого он живет и старается, для себя или для всех простых людей, вроде самого Ксан Ксаныча, Нади и той же Тоси-поварихи, которые вручили ему печать – в представлении Ксан Ксаныча все началь-ники были с печатями – и доверили командовать собой.

Сам мастер на все руки, Ксан Ксаныч больше всего ценил тех начальников, которые умели не только командовать, но знали еще и какое-нибудь простое, не начальническое ремесло: умели, к примеру, валить лес, плавить сталь или выращивать хлеб. Таким начальникам Ксан Ксаныч верил больше всего, ибо считал, что мастер мастера никогда не подведет.