Борис Бедный - Девчата

– Кусается морозяка! – Она вынула из кармана письмо, помахала в воздухе. – Мам-Вера, заказное!

Вера протянула руку за письмом.

– Дудки! Сначала спляши!

– Не умеет она, – строго сказала Надя.

– А чего тут уметь? – Тося топнула ногой, вдохновляя себя на сочинительство, и приплясывая зачастила:

Письмецо я получила, Пятки все свои отбила. Вот так барыня! Ай да ба-а-а…

Надя выхватила у Тоси письмо и подала Вере. Глянув на конверт, Вера шагнула к плите и бросила письмо в огонь.

– …рыня-а… – растерянно докончила Тося, во все глаза смотря на Веру: она все еще не могла привыкнуть к тому,'что Вера сжигает письма, не читая их.

– От мужа? – тихо спросила Катя с видом человека, который знает, что причинит своим вопросом боль, но никак не может преодолеть жгучего любопытства.

Вера коротко кивнула в ответ и склонилась над стенгазетой.

– Какие часики в магазине выкинули! – восторженно сказала Тося, чтобы отвлечь внимание девчат от Веры. – Маленькие-маленькие, а стекло такое выпуклое, увеличительное…

– Видела я эти часики, – мрачно отозвалась Катя. – Цена у них тоже увеличительная.

Тося плеснула в кружку кипятку, заглянула через Ве-рино плечо и одобрила карикатуру на Чуркина:

– Так его, соню, не жалей красок!.. Ох и здорово ты, мам-Вера, медведей рисуешь!

– Сюда бы еще стишок… Тось, подкинь, а? – попросила Вера. – Ты же сочиняешь, я знаю.

– На заказ я не могу… – виновато ответила Тося, по малой своей образованности не подозревая, что повторяет слова, которые до нее говорились многими.

Надя сунула в печку полено и разворошила пепел, оставшийся от Вериного письма.

– Слишком строгая ты, Веруха, – осудила она подругу. – Все-таки муж он тебе…

– Муж объелся груш.! – вставила Тося, допивая чай. – А я так понимаю: разошлись – так насовсем, нечего людей смешить!

– Ты бы помолчала, когда старшие говорят, – посоветовала Надя. – Как-нибудь без тебя разберемся.

– Молчу, молчу… И до чего же все любят командовать, халвой не корми!

Удивляя подруг, Тося сама, без единого напоминания, вынула из тумбочки куцый свой портфелик, высыпала из него все учебники и тетради, села за стол и торжественно объявила:

– Ученье – свет, а неученье – тьма!

Вера с Катей тревожно переглянулись, не понимая, что это творится с Тосей, а та, не теряя ни минуты, уже распахнула задачник и прилежно забормотала:

– Два поезда вышли…

Вера так изумилась, что даже нарушила клятвенное свое обещание никогда не делать уроков за Тосю.

– Дай я тебе помогу, – сердобольно предложила она. Тося с готовностью пододвинула было к Вере задачник, но тут же отдернула его назад.

– Я сама… Раньше мне как с гуся вода, а теперь стыдно чего-то у доски ушами хлопать… С чего бы это, мам-Вера?

– Должно быть, взрослеешь.

– Что ж, логично! – сказала Тося голосом старой учительницы математики.

Катя ехидно кашлянула.

– Ой, не финти, Кислица! Это перед Ильей не хочется тебе позориться.

Тося подумала-подумала, покрутила головой и призналась:

– Что ж, и это логично: не хочу, чтоб ирод этот радовался! – Она уткнулась в задачник и вдохновенно забубнила: – Два поезда вышли навстречу друг другу… – На секунду Тося вскинула голову и, по давней привычке, по-своему прокомментировала условия задачи: – И не столкнулись, дьяволы!

Сама не отдавая себе в этом отчета, Тося уселась за стол спиной к Анфисе, чтобы не видеть ее перед собой и понапрасну не вспоминать, что Илья крутил с ней. Тут уж вспоминай не вспоминай – ничего не исправишь. Да и много чести для них, чтобы Тося ломала себе голову над бесстыжими их делами!.. И надо же было так случиться, что она живет с Анфисой в одной комнате, и даже койки их стоят рядышком. А все комендант! Не мог, черт длинноногий, поселить Тосю в другую комнату. Правда, тогда она не подружилась бы с Верой, Надей и Катей… Вот жизнь: и так криво, и этак перекос!

Вера дорисовала карикатуру, легла на койку-гамак, взяла книгу, но читать не стала. Она с тревогой посмотрела на Надю, угрюмо сидящую в своем углу, уставясь в пол перед собой.

– Надежда, ты чего ужин не готовишь? Ксан Ксаныч скоро придет.

– Ужин? – очнулась от забытья Надя. – Да, ужин… Она вытащила из-под койки корзину с картошкой и перерыла всю тумбочку в поисках ножа.

– Тоська, ты куда нож задевала?

Тося, старательно скрипевшая пером в тетрадке, замахала свободной рукой, показывая, что ни о каком ноже ничего знать не знает и вообще просит не мешать ее учебе. Анфиса молча вынула из тумбочки свой нож – тот самый, который всегда так ревниво оберегала от посягательства девчат, – и протянула его Наде.