Борис Бедный - Девчата

Илья вдруг понял все.

– Тось! – Он задохнулся от нежности. – Значит?..

– Значит! – пропела струна.

Рука Ильи привычно взлетела, запнулась в воздухе, наткнувшись на невидимую преграду, и робко дотронулась до Тосиного плеча. Но стоило лишь Тосе покоситься на его самовольную руку, как Илья тут же поспешно отдернул ее, будто ожегся. И Тосе понравилось, что он стал таким послушным, хоть на выставку его посылай. Ей захотелось добром отплатить за добро, да и лестно было, что она может так запросто сделать другого человека счастливым. Обеими руками она подняла тяжелую руку Ильи, водрузила себе на плечо и сказала покладисто:

– Пускай уж…

На верхотуре запоздало закашляла Катя.

Вера отложила книгу и оглядела комнату. Надя, как всегда по вечерам, возилась у плиты. В ожидании ужина работящий Ксан Ксаныч с масленкой в руке колдовал над скрипучей дверцей шкафа, полный решимости навсегда избавить девчат от противного скрипа. Катя с Анфисой собирались в кино на «Смелых людей». Анфиса уже перепробовала штук пять самых разнообразных причесок, и все они сегодня ей что-то не нравились: то казались слишком уж вызывающими, то чуть ли не старушечьими.

За окном, поджидая Катю, тихонько наигрывал на гармони верный Сашка. Начальный веселый мотив заметно помрачнел: видно, Сашкино терпенье в единоборстве с морозом подходило к концу.

– Делаем вид, что ничего не случилось? – сердито спросила Вера.

– Ты о чем это? – не поняла Катя.

– Да вы что, ослепли? Надо «нам Тоську выручать. Прямо на огонь летит, дуреха доверчивая!

– Да-а… – шумно вздохнул Ксан Ксаныч. – Такой возраст! Можно сказать, весна жизни…

Девчата ожидали, что после философского вступления Ксан Ксаныч все растолкует им, но он тут же и замолк и сунул голову внутрь шкафа.

– Как бы эта весна осенью не обернулась! – сердито сказала Вера. – Пусть Тося ничего не видит, но мы-то не слепые? Спохватимся потом, да уж поздно будет.

– Она думает, Илья женится на ней, – Катя прыснула. – Вот комик!

– Тебе бы только посмеяться… – Вера снова обежала взглядом комнату. – Ну, так как же? И молчать дальше нельзя, и как такому детенышу все растолковать – ума не приложу… ,

– Чуткое отношение к подруге? – насмешливо спросила Анфиса. – Ох и много еще, Веруха, в тебе показного!

Вера рывком повернулась к ней:

– Всего я от вас с Ильей ожидала, но уж такого… Связался черт с младенцем! .

– А я тут при чем? – удивилась Анфиса. – Илья спорил, с него и спрос…

Она испуганно прикусила губу.

– Спорил? Этого еще не хватало! Чуяло мое сердце, что тут нечисто… – Вера решительно подступила к Анфисе. – А ну, выкладывай!

– Точно не знаю… С Филей он… кажется.

– Ты уж не прячься теперь! Одна у вас шайка-лейка. Хочешь пристроить Илью, чтоб не мешал Вадима-Петровича околпачивать?

В голосе Веры зазвучала давняя, с трудом сдерживаемая ненависть. Любопытная Катя придвинулась к Вере и испытующе заглянула ей в глаза. Она давно уже заприметила, что Вера терпеть не может Анфису, но никак не могла понять, чего они меж собой не поделили. Иногда Кате казалось, что они встречались когда-то, еще до приезда в поселок, и в той прежней, неведомой ей жизни Анфиса перебежала Вере дорогу.

Катя была уверена, что Анфиса накричит сейчас на Веру, а та лишь сказала тихо:

– Хоть и много ты читаешь, Верка, а дура.

И расческу она опустила, будто не в силах была удержать ее на весу. У Анфисы мелко-мелко дрожала рука, и вся она была сейчас какая-то новая, точно окошко потайное приоткрылось в ней. Никогда еще Катя не видела Анфису такой, ей даже жалко ее стало.

А Вера ничуть не жалела Анфису и потребовала:

– Вот придет Тося, ты ей все расскажи.

– Еще чего! Спешу и падаю! – привычно выпалила Анфиса и тяжело подняла расческу.

Окошко захлопнулось, рука Анфисы больше уже не дрожала. Она снова стала прежней, самоуверенной красавицей, и такую Анфису жалеть уже было нельзя.

– Тогда мы сами скажем, – пригрозила Вера.

– Только попробуйте! – обозлилась Анфиса. – Я вам, как подругам, по секрету… Илья дознается, голову свернет!

– Ох и дрянь ты, о себе одной думаешь… – Вера брезгливо отодвинулась от Анфисы, оглядела девчат. – Теперь мы просто обязаны спасти Тосю! Вот только как?

– А что, если… – начала было Катя и сама же первая забраковала свою придумку: ¦– Нет, не может этого быть! Мне померещилось: мы тут спасаем Тоську, а вдруг у Ильи к ней чувство? Самое настоящее, понимаете?