Даниэла Стил - Отзвуки эха

Однако все эти доводы действовали плохо. Беата обнаружила, что ее трясет, как в простудном ознобе. Пусть это всего лишь одна из тех случайных встреч, которые ничего не означают. Но как страшно слышать из чужих уст свою девичью фамилию! Хоть бы эта Мина оставила ее в покое!

Но от Беаты теперь уже ничего не зависело. Страшное мгновение миновало, она ни в чем не созналась и к тому же ухитрялась оставаться внешне спокойной, хотя в душе изнемогала от страха.

Постепенно Беата успокоилась и, заставив себя выбросить неприятное происшествие из головы, назвала водителю адрес замка Добиньи. Им удалось сохранить свое поместье, несмотря на войну с Францией. К счастью, у Жерара с Вероникой хватило предусмотрительности принять немецкое гражданство, хотя Беата знала, что они втайне осуждают политику нацистов по отношению к евреям. Жерар не спрашивал, почему Беата решила оставить деньги у него, посчитав это ее чудачеством, впрочем, вполне понятным. В это страшное время мир казался неустойчивым. Все рушилось. Вероятно, она опасается, что банки разорятся. Это единственное, чем можно было объяснить размеры суммы, которую привезла Беата. Она дала Жерару конверт, в котором лежали марки на сумму, эквивалентную двадцати тысячам долларов, и сказала, что, если с ней что-то случится, это поможет девочкам продержаться, пока они не смогут получить остальное.

Жерар заверил, что сделает все, а пока положит деньги в сейф. Вероники не было дома, так что им пришлось пить чай вдвоем.

Конюшни все еще были в прекрасном состоянии, хотя теперь в них было меньше лошадей, чем при жизни Антуана. Жерар так и не нашел ему достойной замены.

Они немного поговорили о прежних временах, а потом Жерар вызвал такси и попросил отвезти Беату в город.

Дафна уже была дома. Она увлеченно рассказывала о своем новом поклоннике, с которым познакомилась в школе. Его отец, военный, служил в Австрии, и Дафна уверяла, что мальчик очень красив. Глаза девочки возбужденно блестели, и Беата невольно рассмеялась. Они уселись за стол, и Дафна призналась, что хотела бы поскорее увидеть Амадею. Они давно не ездили к ней, но из писем знали, что она собирается дать временные обеты в четвертый раз. Дафна уже смирилась с выбором сестры. Но Беата по-прежнему надеялась, что дочь все-таки передумает. До пострига оставалось два года. Шла весна сорок первого.

На следующей неделе Беата снова отправилась в банк, чтобы взять деньги на текущие расходы. Она собиралась купить ткани на летние платья для Дафны, а сейчас было легче заплатить наличными, чем выписывать чеки, хотя теперь делать покупки Беате стало труднее. Все магазины, в которых она привыкла покупать ткани, принадлежали евреям и теперь были закрыты. Стоя у окошка, она думала о том, что ей понадобится в первую очередь, когда кассир неожиданно вернул чек.

— Прошу прощения, фрау, — холодно бросил он, — но чек невозможно обналичить.

Беата решила, что произошла ошибка.

— Простите, почему? У меня на счету более чем достаточно средств, чтобы покрыть расходы по чеку, — улыбнулась Беата и попросила проверить еще раз.

Но кассир покачал головой, сказав, что все верно и никакой ошибки быть не может. Директор банка лично проставил необходимые индексы, и кассир не собирался их оспаривать.

— Вас счет закрыт, — сухо пояснил он.

— Вздор! Этого быть не может! — раздраженно воскликнула Беата и уже хотела было попросить вызвать директора, но, встретившись с молодым человеком взглядом, осеклась.

— Кем?

— Третьим рейхом, — коротко ответил кассир. Беата уставилась на него, открыла рот, но ничего не сказала. Просто положила чек в сумочку, повернулась и поспешно вышла. Она поняла, что все это значит. Кто-то донес на нее. Мина! Мина, больше некому. Бывшая горничная родителей не сочла за труд пойти к властям. А может, кто-то услышал, как она называла Беату «фрейлейн Витгенштейн», и решил выслужиться. Однако как бы там ни было, ее счет закрыт, потому что отныне всем известно о ее происхождении. Иной причины закрывать ее счет просто быть не может. И знала это только Мина, хотя Беата и сделала вид, будто незнакома с ней.

Беата взяла такси и уже через пять минут была дома. Она не могла решить, что делать: остаться и ждать, что будет, или немедленно уехать. Но куда?! Она подумала о Добиньи, но не захотела подвергать друзей опасности, как бы ни сочувствовали они евреям. Одно дело — жалеть людей, другое — прятать. Но возможно, они с Дафной смогут провести у Добиньи ночь, и те посоветуют, что им делать. У Беаты не было паспорта, и она вполне сознавала, что они с Дафной ни за что не смогут перейти границу Кроме того, у нее не было денег, если не считать тех, что хранились в сейфе Добиньи, а их Беата пока брать не хотела: позже они могут понадобиться девочкам.