Инга Берристер - Дочь Севера

Ахмад ошибся, но мне нужно точно узнать, быть уверенной…

Только один лифт поднимался до уровня президентского номера, и, выйдя из него, Амели стала нервно сжимать и разжимать кулаки.

Лейн не мог быть Джалилем. Это совершенно невозможно! Но, несмотря на все доводы, которые она приводила самой себе, внутри рос тугой комок страха. В узком коридоре, который вел от лифта к номеру, лежал толстый ковер, приглушавший ее шаги. Амели неуверенно уставилась на дверь перед ней.

Что я вообще здесь делаю? Лейн — это пляжный мачо, авантюрист, который живет своим умом и деньгами других людей, это человек без моральных убеждений, который сам устанавливает себе правила, а затем нарушает их. Джалиль же, согласно тому, что я слышала, его полная противоположность, он — серьезный бизнесмен, сконцентрированный на достижении своих целей, человек, который ради собственной выгоды согласился жениться на совершенно незнакомой женщине.

Эти двое не могут быть одним человеком! Такое просто представить невозможно! Ахмад ошибся!

Немного успокоившись, Амели нажала кнопку дверного звонка и стала ждать.

Дверь слегка открылась вовнутрь, и мужской голос коротко спросил:

— Да?

Голос был тот же, а деловой тон, которым был произнесен вопрос, был ей незнаком.

Амели перехватило горло, когда она ошеломленно уставилась в лицо Лейну. Только это был не Лейн. Это был…

Амели отпихнула руку, которой он опирался на косяк, и вошла мимо него в номер. Совершенно очевидно, что она вытащила Лейна или, точнее, Джалиля, из душа, потому что на его коже поблескивали капельки воды, медленно стекавшие вниз, на полотенце, обернутое вокруг бедер.

— Как ты мог? — задыхаясь, спросила она. — Как ты посмел? Зачем ты это сделал? Зачем? Не прикасайся ко мне, — выкрикнула она, когда он схватил ее за руку.

Ее лицо было белым от гнева и боли.

— Отпусти меня, — повторила она, когда Лейн, нет, не Лейн, Джалиль, горько поправила она себя, втащил ее в элегантную гостиную.

— Я ничего тебе не отвечу, пока ты не успокоишься и не будешь готова выслушать меня, — спокойно сказал Джалиль. — Сядь на диван, я принесу тебе холодного сока. Похоже, тебе это не помешает.

Холодного сока! Амели снова попыталась высвободиться из его хватки и не смогла.

— Что мне действительно нужно, — сказала она сквозь зубы, — это объяснение того, что происходит. Почему ты притворялся тем, кем совершенно точно не являешься?

— Я собирался сказать тебе, — быстро прервал ее Джалиль. — Но…

— Лжец! — закричала Амели. — Ты лжешь мне. Ты лгал мне все время. Не прикасайся ко мне, — резко потребовала она. — Я не могу терпеть твоих прикосновений. Я…

— Вчера ты говорила иное, — угрюмо напомнил ей Джалиль.

Амели вздрогнула, но скорее не от его слов, а от собственных чувств и воспоминаний…

— Насколько я помню, прошлой ночью тебе мои прикосновения были очень приятны! Помнишь?

Когда Амели отказалась отвечать, он насмешливо улыбнулся.

— Мне освежить твою память?

Амели ошеломленно ахнула, когда он притянул ее к себе. Она напряглась, почувствовав сквозь тонкую ткань своей рубашки его мокрую кожу. Ум знал, как ужасно, как непростительно этот человек вел себя по отношению к ней, но тело, казалось, помнило лишь о том, что он ее любовник, ее любовь.

— Если я тебя сейчас поцелую, — мягко начал он, шепча эти слова прямо в ее плотно сжатые губы, — ты…

Он остановился и поднял голову, когда дверь в номер внезапно открылась, и в комнату быстро вошел высокий седобородый человек. Его манеры без всяких слов говорили о его высоком положении.

— Джалиль, наш новый американский проект… Как долго он, по твоему… — начал он и прервался, когда разглядел происходившее перед ним.

Глаза, темные и острые, как у сокола, заставили Амели почувствовать себя голубем в клетке, такой силой обладал его взгляд.

— Ваше Высочество, позвольте представить вам мадемуазель Амели Лоррен.

Ваше Высочество!

Амели сглотнула, чувствуя холодное неодобрение, излучаемое королевской особой. Принц перевел свой взгляд с Джалиля на Амели и обратно, а затем тихо сказал:

— Я понимаю!

Наступила многозначительная пауза, а затем он вежливо спросил Амели:

— Как поживает ваша крестная, мадемуазель Амели?

— Она… Она на Ближнем Востоке, — пролепетала Амели.

В ее голове мелькнула мысль добавить, что крестная уехала туда вместе с паспортом, который был ей сейчас так нужен, но она не решилась это сделать.