Анжела Марко - Мануэла

— Я составлю список, что необходимо купить в первую очередь.

— Хорошо, я все сделаю наилучшим образом. У меня на рынке много знакомых продавцов, они всегда предлагают мне все самое лучшее и свежее, — похвасталась Чела.

— Как там чувствует себя сеньора? — как бы между прочим спросила Бернарда, но в ожидании ответа вся прямо напряглась. У нее даже испарина выступила на лбу.

— Сахар в сок добавлять? — спросила Чела, не расслышав вопрос.

— Нет, не надо. Сеньорита, насколько я знаю, любит свежий сок без сахара.

Дверь на кухню отворилась, и появился Бенигно. Видно было, что он изрядно продрог на улице, пока возился с машиной — мыл ее после поездки. Он терпеть не мог грязных машин.

Бенигно потер руки, передернул широкими плечами и подошел к Челе. Несмотря на приличный возраст, он физически был еще очень крепок и мог дать фору многим молодым мужчинам.

— Так как чувствует себя сеньора? — переспросила Бернарда у Челы, раздосадованная тем, что та не расслышала ее вопроса и что их беседе помешал Бенигно.

— А что у нас сегодня вкусненького? — Бенигно склонился над Челой, думая, что та готовит что-то на ужин. — Я ужасно продрог там, на улице! — пожаловался он. — Стоит солнцу только спрятаться, как воздух становится таким холодным! — Он направился к комоду, где хранился запас спиртного, — решил налить себе для согрева стаканчик крепкого вина.

— Сеньора была в постели, когда ты видела ее? — не унималась Бернарда, провожая неприязненным взглядом Бенигно.

— О, да! — Чела наконец-то оторвалась от своего занятия и повернулась к Бернарде. — Мне кажется, что стоило появиться сеньорите Исабель дома, как мадам Герреро поправилась! Она уже давно не выглядела так хорошо. — Чела не подозревала, что, говоря так, посыпает солью раны Бернарды.

— Не знаю-не знаю, — желчно произнесла женщина. — Болезнь, которой страдает мадам, так легко не проходит. Ее вообще не вылечивают. — Она недовольно скосила глаза на Бенигно, который пристроился с бутылкой и стаканом рядом с ней за столом. Причем все это он делал так деловито, что Бернарда еле скрывала свое раздражение. «Мне бы его заботы», — подумала она.

— Но я уже давно не слышала, чтобы мадам так много болтала, как сегодня, — продолжала щебетать Чела, не замечая мрачного настроения Бернарды.

— Лишь бы ее не слишком возбуждали эти разговоры. Скоро будет уже два часа, как они заперлись с Исабель в ее комнате. — Бернарда ревновала Исабель. Она сидела как на иголках. Ей необходимо было знать, что они там делают, о чем говорят, видеть все и держать происходящее под своим контролем.

— Ну и отлично! — прогудел Бенигно, наполняя стакан вином. — Они ведь столько не виделись, им есть о чем поговорить. — Он поднес стакан к губам и с наслаждением сделал большой глоток. — Есть ведь такие темы, о которых дочь может говорить только с матерью и ни с кем другим.

— Не рановато ли начинаете набираться? — взорвалась Бернарда, убирая подальше от Бенигно бутылку. Его слова о матери и дочери взбесили ее. Она готова была ударить его по голове этой бутылкой.

— Это по предписанию врача. — Бенигно спокойно, не обращая внимания на разбушевавшуюся Бернарду, дотянулся через стол до бутылки и поставил ее перед собой. — А если вы мне не верите, то можете спросить у доктора Вергары. — И он сделал еще несколько глотков, причмокивая от удовольствия.

— Дай сюда, я сама отнесу! — Бернарда вскочила и перехватила у дверей Челу, которая держала в руках поднос со стаканом сока для Исабель.

— Хм! — Бенигно покачал головой, не понимая, какая муха укусила Бернарду, и допил первый стакан.

А наверху, в комнате мадам Герреро, куда так стремилась проникнуть Бернарда, продолжался горячий диалог.

— Мама, я не понимаю, о чем ты хочешь меня предупредить? — Исабель так и не поднималась с кровати, устроившись рядом с матерью. — Ведь ты всегда все для меня делала?

— Да, дочка, да… — Мадам подбирала те слова, какие смогли бы объяснить Исабель весьма непростые вещи. Мадам боялась, что Исабель узнает обо всем от постороннего человека. — То, что я хочу тебе сказать… то есть, если однажды… — мадам опять замолчала, — …или ты подумаешь… Исабель, я могла в своей жизни ошибаться и, возможно, не один раз, но я всегда хотела тебе только добра.

— Я не понимаю тебя, мама! — со слезами на глазах воскликнула расстроенная Исабель. Она прижала к своей щеке руку матери. Она сердцем чувствовала, что мать хочет сказать ей что-то очень важное, но не решается.