Анжела Марко - Мануэла

— Пожалуйста, сеньорита, — простонал Бенигно, и этот страдающий голос заставил Исабель забыть на время про папку с документами.

— В чем дело, Бенигно? — спросила она, уже догадываясь в глубине сердца, что случилось то роковое событие, которого все так боялись.

Чела не выдержала и зарыдала в голос. Чтобы не мешать им разговаривать, она выбежала из комнаты.

— Что случилось, Бенигно? — переспросила Исабель, а сердце в недобром предчувствии забилось сильно, громко, с перебоями.

— Только что звонили из клиники, сеньорита Исабель, — сообщил ей Бенигно. Он тоже уже давно плакал, но только без слез. В глазах появилась такая тоска, что, глянув в них, можно было сказать не греша, что этот человек не жилец на белом свете.

— Что?.. — Больше Исабель и не надо было говорить. Все было понятно. Она осталась одна на этом свете, сама себе хозяйка. Но безумно хотелось надеяться на лучшее, что еще не конец, что это просто некоторое ухудшение, которое скоро пройдет. — Что-нибудь с мамой, да? — спросила она у Бенигно, пытаясь понять еще до ответа, по выражению его лица, произошло страшное или нет. Но по тому, как Бенигно медленно, не отвечая на ее вопрос, опустил голову, она поняла, что тревоги ее были не напрасны, страшное произошло, и больше она никогда не увидит мадам Герреро живой.

Глаза ее почему-то оставались сухими, хотя для нее смерть мадам была самым большим горем. Она оставалась практически одна в этом огромном мире, и ей нужна была поддержка — поддержка человека, способного заменить мадам Герреро. Но пока она не думала об этом, да и человека такого не было.

Не теряя самообладания, Исабель попросила Бенигно отвезти ее как можно быстрее в клинику. Не дожидаясь лифта, она вбежала на нужный этаж и промчалась по коридору, не обращая никакого внимания на удивленные взгляды посетителей, больных и медперсонала. Многие догадывались о причине такого поведения этой красивой девушки.

Прежде чем войти в тот блок, где находилась палата мадам Герреро, Исабель достала из сумочки темные очки и надела их. Сейчас ей надо было быть очень сильной, и она не хотела, чтобы окружающие видели ее глаза, которые могли выдать растерянность, страх перед будущим, слабость.

Убитая горем Бернарда сидела, поникнув, в одном из кресел в коридоре рядом с палатой. Она уже устала плакать, веки ее припухли и покраснели от слез.

— Исабель! — Встала навстречу дочери Бернарда, протянув руки, но увидела обращенный к ней «слепой» взгляд черных, непроницаемых очков. Она надеялась, что смерть мадам Герреро как-то сможет сблизить их с Исабель, позволит обрести им друг друга в новом качестве. Но эти черные очки, словно ледяной душ, погасили ее душевный порыв.

— Где она? — спросила холодным тоном Исабель.

— Пока там, в палате, — ответила Бернарда.

Не сказав больше ни слова, Исабель шагнула в палату. Даже ни единым жестом она не выразила сочувствия Бернарде по поводу смерти мадам Герреро. А ведь знала, что связывало Бернарду с мадам. Почти целая жизнь! Но для Исабель это, оказывается, не имело никакого значения. Она отнеслась к Бернарде как к неодушевленному предмету.

В палате был полумрак, когда туда вошла Исабель, — жалюзи почти закрыты, свет погашен, приборы отключены. На кровати покоилось тело мадам Герреро. Исабель замерла на пороге, словно боясь идти дальше. Постояла так, глядя на мадам, будто не верила в случившееся и надеялась услышать голос матери. Но чуда не произошло. Исабель медленно приблизилась к кровати, не сводя глаз с лица мадам Герреро.

Бернарда шла следом, подумав, что вдруг Исабель станет плохо при виде мертвой мадам Герреро, и потребуется ее помощь. Она следила за реакцией Исабель, но не заметила перемен на лице, полуприкрытом очками. Лицо Исабель стало будто каменным.

— Открой окно, — распорядилась Исабель, не поворачивая головы, но чувствуя спиной присутствие Бернарды в палате. И лишь после паузы добавила нехотя: — Пожалуйста.

Бернарда молча кивнула и подошла к окну, открыла жалюзи. В палате сразу же стало значительно светлее. Исабель шагнула к кровати. Бернарда наблюдала за ней. Тогда Исабель глянула на нее сквозь темные очки, и Бернарда поняла, что ее присутствие сейчас в палате нежелательно.

Исабель дождалась, пока не останется наедине с мертвой мадам Герреро. И лишь тогда черты ее лица исказила гримаса страдания, боли. Она ласково положила руку на плечо мадам Герреро, другой рукой осторожно провела по волосам, коснулась щеки, потом взяла ее руку в свои, словно хотела отогреть ее, растопить тот холод, который все более овладевал мадам Герреро.