Анжела Марко - Мануэла

— Господи! — рыдала Бернарда, глядя в мертвое лицо мадам Герреро. Она выпрямилась и перекрестилась. — Я клянусь, — дрожащим голосом произнесла она, — перед Богом и вами, что сделаю все для счастья нашей дочери. — Постояв еще несколько минут у кровати, Бернарда медленно вышла из палаты, чтобы сообщить персоналу клиники о смерти мадам Герреро. На пороге, прежде чем закрыть дверь, она еще раз посмотрела на неподвижное тело мадам и твердо прошептала: — Это наша дочь, Исабель Герреро!

На экране осциллографа светилась неподвижная прямая линия.

Бернарда, потрясенная смертью мадам Герреро, медленно шла по коридору клиники, сама не сознавая, куда идет. Она раньше не могла и предположить, что смерть хозяйки станет для нее такой потерей. Что-то очень значительное вдруг ушло из ее жизни. А ведь действительно — значительное. Она прожила рядом с мадам Герреро целых двадцать лет. Они виделись десятки раз каждый день, она знала до мельчайших подробностей все привычки мадам, ее слабости. Последние годы, когда здоровье мадам Герреро значительно ухудшилось, Бернарде приходилось проводить в ее комнате дни и ночи, выполнять роль сиделки, медсестры, няни.

Коридор клиники в этот час был пуст, посетители ушли, поэтому никто не мог видеть выражения лица Бернарды. На нем отразилась такая печаль, что ни один человек не смог бы пройти мимо, не обратив на это внимания и не предложив своей помощи. Коридор был так длинен, что, пока Бернарда шла по нему, ей удалось вспомнить все двадцать лет, проведенные рядом с мадам Герреро.

Бернарде несказанно повезло тогда, в ту ночь, темную, холодную и дождливую, когда она случайно набрела на дом, принадлежащий мадам Герреро, и уснула у его дверей. Ей не пришлось потом испытывать те унижения, которые преследуют всякого эмигранта, оказавшегося на далекой чужбине без денег, друзей и покровителей. Мадам Герреро приютила ее.

Она взяла ее в дом, тогда юную, но уже познавшую жизнь с не самой лучшей стороны, дала ей возможность спокойно родить Исабель и предложила ту сделку, когда дочь Бернарды считалась бы дочерью мадам и могла пользоваться всеми благами наравне с детьми богатых сеньоров. Если бы не это, кем бы сейчас была Исабель, да и выжила ль бы она, будь ее мать нищей, единственным местом приюта для которой оставалась церковь?

Может быть, в течение этих двадцати лет и копилось в душе Бернарды раздражение против мадам, рожденное ревностью. Ведь та не имела права вести себя с Исабель как мать. Но сейчас Бернарда была даже рада тому, что Исабель останется Герреро. С этой фамилией ей открыт весь мир. А будь она дочерью экономки — выше служанки в богатом доме ей не подняться.

Сейчас, когда мадам Герреро не стало, Бернарда не чувствовала по отношению к ней никакой обиды. А вот ощущение потерянности, зыбкости окружающего у нее возникло. Ведь раньше все проблемы решала мадам. Характер у нее был почти мужской, она могла заставить относиться к ней уважительно любого человека. Это была ее заслуга, что Исабель училась в лучших колледжах Америки и стала современной образованной девушкой…

Бернарда вздрогнула от неожиданности, когда ее остановил голос той самой медсестры, в ведении которой была палата мадам Герреро. Бернарда даже не заметила, как та подошла к ней, и не сразу поняла, что медсестра говорит. Бернарда даже не сразу сообразила, что должна сообщить ей о смерти мадам. А когда захотела сказать, почувствовала, что не может выговорить эти роковые слова. Но по выражению ее лица медсестра заподозрила неладное.

— Сеньора Бернарда, что с вами? Что случилось? Вам что-то нужно?

— Передайте врачу, доктору Вергара, — с трудом выдавила из себя Бернарда, — что его пациентка, мадам Герреро, только что скончалась.

Медсестра не произнесла ни звука, зажав себе рот рукой от неожиданности. Ведь последнее время в состоянии мадам Герреро наметилось улучшение. Никто не ожидал такого исхода, и тем более доктор Вергара. Он был так доволен курсом комплексного лечения. Это будет для него тяжелым ударом. Тем более, что мадам он лечил многие годы, был ее личным врачом. Медсестра оставила Бернарду одну в пустынном коридоре и поспешила сообщить доктору о случившемся.

А Бернарда продолжила свой путь по бесконечному коридору клиники. Она сейчас думала о последнем наставлении мадам Герреро. По сути это было ее завещание. Мадам хотела уберечь Исабель от всех опасностей жизни, она завещала Исабель ей, Бернарде, и Бернарда поклялась сделать все, чтобы их общая дочь стала счастливой. А сможет ли она выполнить наказ мадам? Ведь она в этой жизни без мадам Герреро никто, просто экономка, которую слушается одна Чела. Даже с Бенигно они не всегда понимают друг друга. А ведь Бенигно в курсе всех событий, он прошел рядом с мадам Герреро тот же отрезок пути, что и Бернарда. Даже больше.