Под прицелом ...

– Не бойся, это всего лишь стрелок-одиночка, – даже в критической ситуации я стараюсь не терять чувства юмора. – У него броник и маска, не считая пистолета-пулемета «Узи», – шепчу ей на ухо, стараясь не замечать запах шампуня и духов.

Она судорожно сглатывает и кивает в знак согласия. Келси до сих пор бледна, но страх понемногу покидает ее.

Делаю глубокий вдох. Сейчас или никогда. Заткнуться и прыгнуть. Кладу камеру на пол и снимаю жилетку. Не хочу, чтобы псих с пушкой подумал, что я прячу на себе оружие.

– Что ты делаешь? – шепчет она, наблюдая, как налаживаю микрокамеру.

– Схожу поздороваюсь, – на ее лице отражается легкое удивление, усмехаюсь: – Я умею это делать, когда хочу, – и, огибая стол, шепчу ей: – Жди здесь, пока не подам сигнал.

Пригнувшись, двигаюсь поближе к стрелку. Гари прав – я ненормальная. Но сейчас у меня намечается эксклюзив. И если я выживу, это будет великий день. По мере приближения начинаю медленно разгибаться в полный рост. Наконец, вижу то, что я больше всего опасалась. В углу двое взрослых закрыли собой десяток сбившихся в кучку детей. Черт! Одна из женщин увидела меня, и я быстро прикладываю палец к губам с просьбой молчать. Она кивает.

Делаю еще один шаг, и псих замечает меня. Смотрю на стрелка и медленно поднимаю руки ладонями вверх, чтобы он увидел – я не вооружена. Затем поворачиваюсь спиной – я не прячу оружие.

Медленно разворачиваюсь, молясь, чтобы мне не выстрелили в спину, и замечаю, что каким-то образом камера оказалась на столе. Она включена и направлена прямо на нас. Судя по всему, Келси хочет заснять мою гибель, чтобы проигрывать этот ролик во время офисной рождественской вечеринки и других праздничных мероприятий.

Стрелок целится дулом пистолета мне прямо в сердце.

– Кто ты? – доносится из-под черной маски. Видны только темно-карие глаза, прожигающие меня насквозь.

– Меня зовут Харпер Кингсли, я работаю на KNBC, – под дулом «Узи» мне тревожно, так как эти машинки очень чувствительны к малейшим движениям пальцев, а наш приятель уже почти на взводе. – Хочешь поговорить с нами?

Он кивает. Хорошо, просто замечательно.

– Ладно, приятель, тогда давай договоримся. Я здесь вместе с подругой-репортером…

Он напрягается и сильнее ухватывает пистолет.

– Где она?

– Я здесь, – вижу, как Келс поднимается из укрытия. Она копирует мои движения, подняв руки, и медленно делает шаг вперед. – Мы не собираемся причинять вам вред или обманывать. Вы можете поговорить с нами. Мы выслушаем, а Харпер заснимет все это на пленку.

Он снова кивает.

– У вас есть камера?

– Да, сзади, – указываю на стол.

– Принесите.

– Хорошо.

Медленно иду назад. Келс не двигается то ли от страха, то ли от храбрости. Но я рада, что она его не нервирует.

– Послушайте, - говорит она, заметив клубок тел в углу. – Почему бы Вам не отпустить детей? Они напуганы.

Ее голос звучит уверенно и низко и мне кажется очень искренним. Надеюсь, нашему психу тоже так кажется.

Беру камеру и возвращаюсь, чтобы встать позади Келс. Отличный ракурс для того, чтобы снимать их вместе. Он смотрит на детей.

– Неужели необходимо оставлять их тут? – снова мягко спрашивает Келс.

– Я не знал, что они будут здесь. Обычно в этом зале не бывает детей.

– Они были на экскурсии, – Келс осторожно приближается к ним и быстро осматривает. – Вы в порядке?

Одна из женщин кивает, от страха не в силах сказать что-либо.

Наши рейтинги должны сейчас взметнуться вверх, как ракета. Чертовски здорово! И намного более захватывающе, чем вялое полицейское преследование нарушителя на автобане Санта-Моника.

– Хорошо. Мы сейчас выведем вас отсюда, – мягкий голос Келси развеивает страхи женщины. А ее пальцы стараются коснуться и погладить как можно больше рук и склоненных головок детей. Кажется, она придала им мужества, когда обрела свое собственное. Келси встает и двигается обратно к стрелку.

– Если Вы хотите, чтобы мы помогли вам, отпустите детей.

– Сюда войдет полиция.

– Нет, они этого не сделают, – убеждает его Келси. Очевидно, ей не хочется обсуждать такие вопросы. Если этот тип хочет выйти в эфир, ему надо придерживаться правил.

– Сюда никто не войдет, если вы отпустите детей. Они очень волнуются за них. И Вам это зачтется.

Он сомневается секунду, а затем кивает Келс. Она немедленно направляется в сторону женщин и детей, чтобы быстрее их вывести, пока стрелок не изменил решение.

Женщины подхватывают как можно больше детей, помогают им встать. Келси также прилагает все усилия, мягко подталкивая их к двери. Поворачиваюсь с камерой, чтобы запечатлеть их безумный рывок к свободе и горжусь, что мы смогли им в этом помочь.