Под прицелом ...

Разворачиваюсь на сидении и с наслаждением смотрю на полные губы и большую грудь, которые, видимо, и побудили меня прошлой ночью подцепить ее в баре. Облизываю свои и захватываю ее губы. Они на вкус как ментол, очевидно, после мятной жвачки. И я намереваюсь вобрать в себя этот вкус.

Я чувствую ее стон и сбивчивое дыхание. Бьюсь об заклад, что могу взять ее прямо здесь и сейчас, даже не задействуя руки. И не в моих правилах отступать на полпути, когда мне бросают вызов, особенно если это делаю я сама. Крепко обхватываю ее бедра и привлекаю к себе. Она двигается навстречу в жажде прикосновений, скользя маленькими руками по моим волосам, шее, спине и сжимая в объятиях в ожидании разрядки. Она практически сидит на мне, и стонет по мере того, как давление моего живота начинает приносить ей долгожданное удовлетворение. И я понимаю, ей недостаточно этого, чтобы кончить. Прижимаю ее ближе, заставляя тереться об меня еще больше.

Кажется, она близка к финалу. Мы обмениваемся долгими поцелуями, подстраиваясь телами к темпу друг друга. Она влажная, я чувствую это через ее хлопчатобумажные брюки и свою футболку. Она нарочно трется о кольцо в моем пупке, используя его, чтобы получить разрядку. Каждый раз, когда она соприкасается с ним, я ощущаю небольшие вибрации. Это не оргазм конечно, но тоже вполне ничего.

Нужно закругляться, иначе опоздаю на новую работу. Немного жаль, что мы собрали вокруг небольшую толпу зрителей. Вон тот тип в костюме, кажется, глядя на нас, возбудился, и еще несколько нервно подергиваются поблизости. Какие-то женщины, видимо, до конца не понимая, что тут происходит, смущенно отводят глаза. А парочка натуралок явно наслаждается нашим шоу, раздумывая о том, что мужья или бой-френды никогда не доставляли им такого удовольствия. И я собираюсь немедленно подтвердить их догадки.

Чуть приподнимаюсь, стараясь правильно надавить кольцом на чувствительную точку ее плоти, и она тут же кончает. Я чувствую, как ее тело сотрясается, а затем целую долго и страстно: теперь она полностью принадлежит мне.

Уютно спрятавшись на моей груди, она тяжело дышит, а я щекочу ее мочку уха своим луизианским акцентом:

– Тебе хорошо, милая? – южный говор заводит многих женщин.

– Харпер … О, Боже … да.

Я улыбаюсь. Сегодня выдался хороший денек. Оглядываюсь на невольных свидетелей – я бы не удивилась, если бы раздались аплодисменты. Клубы берут высокую плату за то, что мы сейчас продемонстрировали даром.

– Ну, давай, мне пора, – я обхватываю ее за талию и снимаю с мотоцикла. Затем, перекинув ногу через длинный корпус байка, тоже встаю. Девицу пошатывает от слабости, и приходится поддержать ее. Наконец, я вижу то, что нужно, и издаю громкий свист, которому в детстве меня научили братья. Еще так свистел папа, зазывая нас вечером домой. И мы мчались на этот пронзительный звук, где бы ни находились на тот момент.

У тротуара сразу притормозило такси, и я открыла дверцу своей подружке. Вцепившись в лацканы моей кожанки, она чувственно трется об нее бюстом:

– Позвони мне, пожалуйста.

– Конечно, детка, – обещаю я и лгу, несмотря на то, что с ней было хорошо. Чтобы отвлечь ее внимание от моих истинных намерений, я снова целую ее. И как только она усаживается в машину, закрываю дверь и ухожу.

Зрители все еще здесь, и теперь я узнаю одну из женщин – это Келси Стентон, очаровательный молодой диктор с телеканала. Она холодно смотрит на меня, поджав губы. Очевидно, думает, что я – еще то животное. Пристально оглядываю ее с головы до ног: она чуть ниже, чем я думала, но, черт возьми, отлично сложена. Вот бы поразвлечься с ней на байке! Мне хватило бы даже простых прикосновений, чтобы получить удовольствие. Улыбаюсь и подмигиваю ей, понимая, как ее это разозлит. Я не могу поверить, что она натуралка. Не похоже.

Ну что ж, пора поприветствовать нового босса.

Вхожу в здание этой консервативной телекомпании и ухмыляюсь при мысли о том, что сюда привело меня – оператора с бульварного телеканала.

В то утро, когда я пожертвовала своим лучшим фонариком, мой телефон начал разрываться от звонков с предложениями работы. Полицейские настояли на том, чтобы забрать фонарик как улику, и это меня по-настоящему вывело из себя. Не из-за того, что он представлял собой какую-то ценность, нет, это было больше делом принципа. Полагаю, что если мне удалось разоружить какого-то ненормального, я могу, по крайней мере, оставить себе собственный фонарик в качестве сувенира. А теперь какие-то паршивые мелкие клерки, собирающие улики, украдут его и выставят на продажу на интернет-аукционе eBay, зашибая деньгу.