Под прицелом ...

Направляюсь ко входу, но мотоциклист, опережая, проносится мимо меня, и тормозит прямо у двери. На тротуаре. Ну что за идиот!

Не могу удержаться от созерцания сцены, развернувшейся передо мной. На байке сидит парочка в черных шлемах, разодетая в кожу. Водитель выключает зажигание, снимает и пристраивает на руль шлем. На широкие плечи падают темные волосы. Я в шоке. Похоже, это Харпер Кингсли, но я не уверена, потому что делаю все возможное, чтобы не пялиться в их сторону.

Пассажир также снимает шлем и оказывается шатенкой с вьющейся гривой длиной по плечи. Ее шлем пристроен там же, где первый, только с другой стороны руля, и мотоциклистка разворачивается назад, привлекая девушку и впиваясь в нее губами.

Я с трудом умудряюсь закрыть рот – челюсть отвисла до самого тротуара. Их поцелуй неистов и страстен, языки сплетаются, руки – в эротичном поиске. Они нехотя отрываются друг от друга, чтобы сделать вдох. И спектакль на этом не заканчивается, темноволосая обхватывает бедра своей подруги, приподнимает и усаживает ее на себя, прижимая маленькое тело настолько плотно, что теперь они неразделимы.

Шатенка теряет контроль, мне это видно, когда подхожу ближе. Она вжимается в мотоциклистку, практически совокупляясь с ней у всех на глазах. И хотя, с одной стороны, это отвратительно, с другой – я нахожу эту сцену весьма возбуждающей, пытаясь игнорировать пульсацию своего тела.

Оглянувшись по сторонам, облегченно перевожу дух – не одна я уставилась на них. Шоу вышло весьма увлекательным: пассажирка, должно быть, достигла оргазма, поскольку ее движения замедлились, а поцелуи потеряли силу. Темноволосая, что-то нашептывая ей, соблазнительно улыбнулась и оглядела растущую вокруг них толпу. Это Харпер Кингсли, и пульсация внутри меня нарастает. А также чувство, похожее на зависть, оттого, что она так открыто выражает свои желания, в то время как я не могу позволить себе этого. Однако ее девке я не завидую. Слегка пошатываясь, она слезает с мотоцикла не без помощи партнерши.

Неожиданно Харпер останавливает такси, напоследок долго целует подружку и усаживает на заднее сиденье. Машина трогается с места, а Кингсли без малейшего смущения приветствует взмахом руки собравшихся зевак и неожиданно разворачивается ко мне.

В реальности ее глаза еще более невероятны, чем на экране. Наши взгляды пересекаются, и она задерживает свой на мгновение, самодовольно усмехнувшись и подмигнув мне, прежде чем скрыться за широкой стеклянной дверью холла.

О, Боже! В голове роится целый хоровод мыслей. Но больше всего поражает возбуждение, неожиданно охватившее меня при виде этой сцены. Поскольку я веду достаточно замкнутый образ жизни и параноидально отношусь к тому, чтобы быть разоблаченной, желаниям своим я следую не часто. Имеются в виду интимные отношения. Но увиденное всколыхнуло мое либидо. После того как я все же полностью признала этот факт, наконец поняла и то, что еще здесь только что произошло, – она зашла в офис телекомпании. Моей телекомпании. О, нет! Это не к добру.

Сказать, что на канале у меня полно друзей, будет даже не преувеличением, а явной ложью. По правде говоря, у меня вообще нет друзей, за исключением Эрика, но зато есть враги. И я честно заслужила такое отношение с их стороны, не буду этого отрицать. Иногда нам приходится идти по головам, взбираясь наверх по карьерной лестнице, и я никогда не испытывала угрызений совести, поступая таким образом. На этом пути пришлось отдавить пару голов, но я не извиняюсь за подобное. Я профи в своем деле и знаю это. Работаю быстро и оперативно, не имея ни времени, ни желания терпеть рядом тех, кто тихим ходом ползет по улице с односторонним движением. Прочь с пути или я перееду вас! Эта отличная философия выручала меня не раз.

Как обычно, проход через всю редакцию к офису сопровождается мрачными взглядами и презрительным шепотком. Гейл вручает мне кипу папок, и я предпочитаю игнорировать ее болтовню. Она подстраивается под мой темп, тоже следуя в офис и умудряясь трещать без устали, даже когда я включаю экраны всех телевизоров и усаживаюсь в кресло. В конце концов, напоминаю ей про чай, она замолкает и покидает офис. Смотрю сквозь полуоткрытые жалюзи на комнату Чамберса по ту сторону редакционного зала.

Дверь закрыта, равно как и жалюзи. Харпер нигде не видно, и это не сулит ничего хорошего. Я знаю, что она у него, как и то, что нашу телекомпанию окончательно продали корпорации и конец света близок, как никогда.