Под прицелом ...

- Позвоните нам, когда вернетесь в Лос-Анджелес, чтобы мы не волновались о вас.

Келси умудряется ответить ей, так как я кажется потеряла дар речи.

- Мы обязательно позвоним, Сесиль.

- Девочка моя, зови меня мамой, - мама крепко обнимает Келси и целует ее в обе щеки. – И приезжай к нам поскорее. Хотя бы на Рождество, если не раньше.

Я не слышу ответа Келси из-за того, что ко мне подошел папа, чтобы сказать пару напутственных слов. Он проводит рукой по моим волосам, как всегда делал в детстве.

- Не будь слишком упрямой, Харпер Ли, - шепчет он мне. – И ничего не бойся. Я тебя учил не избегать никаких трудностей.

- Так точно, сэр.

- И спасибо, что приехала домой на День Благодарения, солнышко. Мы всегда счастливы, когда ты с нами.

- Я тоже, папа, - целую его в щеку и оборачиваюсь к маме.

Она широко распахивает руки и улыбается мне. Я обнимаю ее, ощущая себя маленькой девочкой, которая всегда находила защиту и успокоение в этих руках.

- Я люблю тебя, мое сердце. И очень горжусь тобой, - говорит она на французском.

- Я тоже люблю тебя, мама, - ощущение того, что мама гордится мной, дороже всего на свете.

- Береги ее. И уезжай уже, пока я не начала плакать.

- Да, мэм.

Я постараюсь хорошенько заботиться о Келси. Я тоже не хочу сейчас плакать, поэтому целую ее в щеки, затем взбираюсь в «Эксплорер» прежде чем мое сердце передумает, чтобы снова вернуться домой.

Сидя в кресле на борту самолета, мне нехорошо от одной только мысли, что такая чудесная поездка должна быть омрачена перелетом. Если бы можно было выбраться отсюда, я бы предпочла ехать высокоскоростным междугородным поездом.

Харпер сидит рядом со мной и меня удивляет, как она умеет так здорово справляться со всем этим. Я чувствую себя сардиной в банке, несмотря даже на наши места в первом классе. Хорошо еще, что мы не находимся в тесной кабинке пилота.

- Ты в порядке, Крошка Ру?

- Э … ну ты же знаешь про мое отношение к самолетам.

- Да, но на этот раз у меня есть с собой волшебное лекарство, - она подмигивает мне. – Расслабься и доверься мне.

- Без проблем, - я делаю попытку улыбнуться, но лишь вздрагиваю, заслышав, как закрывают дверь, и понимая, что теперь мне уже не выбраться из этой ловушки.

- Знаешь, - тихонько смеюсь, когда она обхватывает меня сзади, - это мне вряд ли поможет добраться до автоответчика.

- Ты, - она тянет меня назад, покрывая сзади поцелуями шею, - не должна сейчас проверять звонки.

- Но у меня там пришли какие-то сообщения, - проворачиваюсь в ее руках.

Ответом на это заявление является лишь глубокий и страстный поцелуй.

Там были какие-то сообщения?

Ну их к черту. Все равно мне не нравятся большинство из тех, кто оставляет их.

Ее руки еще крепче сжимаются вокруг меня и поцелуй продолжается. Мы начинаем терять равновесие и падаем на диван. Надо будет намекнуть ей покупать рубашки на застежках, а еще лучше на липучках, потому что эти пуговицы начинают выводить меня из себя.

- О, да, так приятно, - издаю стон. Она находит особо чувствительное место на моей шее. Не думаю, что кто-то добирался до него раньше.

Харпер вытаскивает мою рубашку из джинсов. Мне удается расстегнуть верхнюю пуговицу на ее рубашке, и я начинаю стаскивать с ее плеч. Боже, как же я обожаю эти красивые плечи!

- Келс … пожалуйста …, - шепчет она, расстегивая мои джинсы.

Я знаю, в чем состоит ее проблема. Она действительно проделала отличную работу, чтобы отвлечь меня во время полета (просто удивительно, что она может сделать, имея в наличии лишь одеяло, кубик льда и алкогольный коктейль), но сейчас она вся сгорает от желания и острой потребности в разрядке.

- Я могу чем-то помочь тебе, Таблоид?

- О да, - кивает она, помогая мне полностью снять с нее рубашку. Затем каким-то чудом ей удается скинуть с себя ботинки, и я слышу как они со стуком падают на пол. – Только не дразни меня.

- Тебе не нравится?

- Нет, - она снова целует меня. Это не медленный, а глубокий требовательный поцелуй.

Пока мои руки блуждают по ее торсу, ее губы издают стон. Она наконец снимает с меня рубашку и лифчик, и начинает гладить мою кожу. О, мне это очень нравится.

Так приятно.

Кажется, открылись двери лифта? Нет, это невозможно.

Я расстегиваю ее джинсы и проникаю руками под пояс. Она двигается, чтобы помочь мне снять их с ее бедер.

- О, так приятно, - стонет она. Мы продолжаем избавляться от остатков одежды.

- О, черт! – восклицает низкий мужской голос с порога.