Даниэла Стил - До конца времен

Джо Латтимер снова кивнул. Он хорошо помнил трагедию семилетней давности, когда погибла жена Генрика. Кажется, кто-то упоминал, что старый Петерсен остался вдовцом с четырьмя детьми. Его троих сыновей Джо знал – выходит, Лиллибет была четвертой.

– Мои братья подхватили ветряную оспу, – продолжала Лили. – Они неважно себя чувствуют, да и выглядят ужасно, так что папа послал меня. – Она слегка наклонила голову набок и снова улыбнулась: – А можно мне посмотреть, как у вас все устроено? Я была здесь только один раз, еще совсем маленькой.

– Разумеется. – Джо Латтимер кивнул. Он знал, что аманитские женщины редко покидают свои фермы. За все годы, что Джо был знаком с Генриком, Лили приехала на сыроварню только сегодня, что было достаточно красноречивым фактом. Ее мать он тоже никогда не видел, хотя ему приходилось слышать, что она была очень хороша собой и что погибла, едва ей исполнилось тридцать пять. Совсем молодая… Джо вздохнул и подумал, что дочь Генрика Петерсена не очень-то похожа на тех аманитских женщин, которых ему доводилось встречать. Те, как правило, держались очень скованно и разговаривали с ним только по делу, ради которого приехали, к тому же большинство из них были уже в годах, и все без исключения обременены большими семьями. Лиллибет же оробела только в первый момент, но быстро оправилась, и сейчас он видел, что ее переполняют любопытство и энтузиазм. Воспользовавшись его разрешением, она тотчас отправилась обследовать сыроварню, и Джо, проводив ее взглядом, вернулся к себе в офис. «Совершенно очаровательная девушка, – думал он. – Красива, умна, мила… Кому-то достанется это сокровище? Впрочем, не мое дело. Пусть об этом у Генрика голова болит».

На сыроварне было на что посмотреть, к тому же Лиллибет не стала особо торопиться и вернулась к административному корпусу лишь минут через сорок. Перед входом в здание был разбит небольшой сквер – несколько деревьев, пара цветочных клумб и удобная скамья, на которой работники Латтимера отдыхали в обеденный перерыв, а клиенты дожидались, пока им отгрузят готовые сыры или масло. На скамье лежала какая-то книга, по-видимому, кем-то забытая, а может, просто выброшенная, и Лили, не совладав с искушением, взяла ее в руки. Сначала ей показалось, что она уже читала ее, но нет – книга оказалась незнакомой, и Лиллибет прочла несколько наугад выбранных абзацев. Текст ей понравился, и она уже хотела взять книгу себе, но потом подумала, что человек, оставивший ее здесь, может вернуться за своей собственностью. Уголки у нескольких страниц были загнуты, значит, книгу кто-то читал, кому-то она была дорога, а раз так – этому человеку наверняка не хотелось бы ее лишиться. Вздохнув, Лиллибет уже собиралась положить книгу на прежнее место, но в последний момент словно по наитию открыла последнюю страницу, чтобы посмотреть выходные данные.

Издательство было нью-йоркским, но его название ничего ей не говорило.

А еще мгновение спустя Лили вдруг поняла, что сама судьба вложила ей в руки шанс, о котором она столько думала. Эта книга… она как будто была положена здесь в ответ на ее молитвы. Выхватив из кармана огрызок карандаша и клочок бумаги, Лиллибет быстро записала название и адрес издательства. Она уже почти не сомневалась, что это знак, что душа Ревекки на небесах пришла к ней на помощь. Решено, она пошлет свою рукопись в Нью-Йорк, и будь что будет!

Положив книгу обратно на скамью, Лиллибет решительно вошла в административное здание, чтобы разыскать мистера Латтимера. Довольно скоро она обнаружила его в кабинете, где он сидел за столом и что-то набирал на клавиатуре компьютера.

– Можно войти? – вежливо спросила Лили, предварительно постучав согнутым пальцем по полуоткрытой двери, и Латтимер невольно вздрогнул от неожиданности.

– Конечно… – Подняв голову, он встретился с ней глазами. Ее взгляд был открытым и прямым, без тени страха и робости – только легкое смущение, вызванное непривычной обстановкой. Лиллибет действительно редко сталкивалась с «англичанами» и не была на сто процентов уверена, как ей следует держаться. За всю свою жизнь она видела вблизи только государственных чиновников, которые встречались со старейшинами общины по поводу, кажется, переписи населения, да еще журналистов, пожарных и полицейских, которые во множестве съехались в Никель-Майнз в тот трагический день, когда погибла ее мать.

– Чем могу служить, Лиллибет? – Джо сразу запомнил ее имя. Да и как он мог его забыть, даже если бы Лили не навеяла ему воспоминания о его первой и единственной любви?