Даниэла Стил - До конца времен

На этот раз она всю дорогу подгоняла лошадь – до того ей не терпелось поскорее оказаться на сыроварне и передать Джо Латтимеру свою посылку. Что будет с ее рукописью дальше, Лили не представляла, но сердце ее буквально пело от радости. Ее книга попадет в Нью-Йорк! В большой мир!

Потом Лили вдруг овладел страх. Что, если рукопись потеряется по дороге? Что, если она не понравится издателю? А вдруг все, что она написала, никуда не годится и редакторы будут смеяться над ней? Вдруг они пришлют ответ, в котором будет сказано, что она совершенно не умеет писать? Впрочем, узнать это можно было только одним способом, и Лиллибет решила использовать свой шанс до конца, а там будь что будет. Она и так зашла достаточно далеко, и теперь ей оставалось только положиться на удачу и на волю провидения, которое уже продемонстрировало Лили свою благосклонность, вложив ей в руки книгу с адресом нью-йоркского издателя. Теперь она пошлет туда свое сочинение и посмотрит, что из этого выйдет. Лили верила, что рукопись не потеряется по дороге. Фартук Ревекки ни за что не даст ей пропасть.

До сыроварни Лили доехала минут за двадцать пять – намного быстрее, чем накануне. Пока грузчики снимали с повозки фляги с молоком, она достала из-под козел свой сверток и отправилась в офис Джо Латтимера. Он снова работал на компьютере и, казалось, был очень занят, но, увидев Лиллибет в дверях своего кабинета, тотчас отодвинулся от стола и улыбнулся. То, что это именно компьютер, Лили догадалась еще вчера, хотя никогда не видела ни одного. Правда, следователь, который приходил к ним после гибели матери, пользовался ноутбуком, но гораздо меньшего размера, чем компьютер мистера Латтимера.

– Это оно? – спросил Джо, увидев сверток в ее руках. – То, что я должен отправить в Нью-Йорк?

Лили только кивнула в ответ. От волнения она слегка запыхалась, ее глаза ярко блестели, и Латтимер невольно ею залюбовался.

– Что ж, это будет нетрудно, – сказал он. – Я отправлю вашу посылку завтра же утром. Давайте адрес.

Лили протянула ему бумажный листок с адресом издательства, написанным ее аккуратным, почти каллиграфическим почерком, и Джо быстро пробежал его глазами.

– Так, понятно… А адрес отправителя? – спросил он, хотя и подозревал, каким будет ответ. Навряд ли, думал он, Лиллибет захочет воспользоваться своим домашним адресом, иначе бы она обратилась со своей просьбой не к нему, а к отцу. Очевидно, эта посылка была ее личным делом, о котором мистеру Петерсену вовсе не обязательно было знать. Наверное, какие-нибудь женские секреты, подумал Джо Латтимер. Они есть у всех женщин, и аманитки, по-видимому, не исключение.

– Нельзя ли воспользоваться адресом вашей сыроварни? – предложила Лили после недолгого размышления.

– Отчего же нет? Конечно, можно, – ответил Джо с видом радушного хозяина, и Лили торжественно вручила ему свой сверток. Вид у нее при этом был таким, словно под простым голубовато-серым полотном таился как минимум алмаз Хоупа [29].

– Должно быть, это что-то очень важное, не так ли, мисс? – Джо позволил себе слегка улыбнуться. Ему было совершенно ясно, что содержимое посылки действительно имеет огромное значение, во всяком случае – для нее. Лиллибет пришлось сделать над собой усилие, чтобы расстаться со свертком, и даже после того, как он перешел в руки Джо, она никак не могла оторвать от него взгляда.

– Не беспокойтесь, ваша посылка не пропадет, – пообещал он. – Я приму меры, обещаю. – Он действительно собирался отправить ее посылку первым классом и к тому же застраховать на разумную сумму. По собственному опыту Джо знал, что застрахованные посылки пропадают редко.

– Большое спасибо, мистер Латтимер. Огромное! – выдохнула Лиллибет и, попрощавшись, вышла из кабинета. Минут через пять она уже ехала домой, тщетно стараясь унять отчаянно бьющееся сердце. Лили чувствовала себя так, словно своими руками упаковала в картонную коробку собственного ребенка и отправила по почте неизвестно куда, неизвестно кому, даже не зная, увидит ли она его вновь и как его примут. Совершенно неожиданно отправка рукописи стала не только самым волнующим, но и самым пугающим своей неопределенностью событием в ее жизни, и тем не менее Лили ни секунды не сомневалась, что поступила правильно. Она знала, что должна была отправить рукопись в издательство, чтобы наконец узнать, стоит ли ее роман хотя бы той бумаги, на которой он написан. Да и мама, будь она жива, наверняка сказала бы ей, что другого способа выяснить это просто не существует. Больше того, Ревекка гордилась бы этим поступком дочери вне зависимости от того, как все закончится. Лили, впрочем, не особенно обольщалась насчет возможной публикации своей рукописи. Она понимала, что превращение двенадцати общих тетрадей в книгу – событие весьма маловероятное, но… не невозможное. А вдруг ей все-таки повезет?