Даниэла Стил - До конца времен

Когда Лили въехала во двор сыроварни Латтимера, к повозке подошли два парня лет восемнадцати.

– Простите, вы мне не поможете? – спросила она и улыбнулась, и парни дружно кивнули. Лили они видели в первый раз, но повозка была им знакома.

– Я – Лиллибет Петерсен, – представилась Лили. – И я здесь в первый раз. Обычно молоко возят мои братья, но сейчас они больны, – объяснила она. – Кроме того, я должна забрать готовый сыр и масло. Мне нужно куда-то за ними идти или вы мне их принесете?

Один из парней отрицательно покачал головой, второй указал рукой куда-то в сторону большого ангара из гофрированного железа.

– Спросите там, мэм. – Парни были просто грузчиками, которые разгружали фляги с молоком и относили в цех. И действительно, не успела Лили глазом моргнуть, как они уже составили тяжелые бидоны на ручную тележку и покатили в сторону ангара. Тем временем Лиллибет спешилась и, тщательно привязав лошадь к специально врытому в землю столбу, отправилась на поиски того, у кого можно было бы узнать насчет сыра и масла. Сначала она, впрочем, попала в большой хлев, где стояли десятки коров, потом – в специальное помещение, оборудованное промышленными доильными аппаратами, а затем уперлась в двери огромных холодильных установок. Сыроварня Латтимера была самой большой на много миль вокруг и считалась весьма солидным предприятием, принимавшим у окрестных фермеров на переработку коровье и козье молоко. Отец Лиллибет возил сюда молоко уже больше тридцати лет. Правда, сам владелец сыроварни Джо Латтимер был протестантом, «англичанином», однако он охотно вел дела с аманитами, считая их самыми надежными и честными партнерами, и они действительно никогда его не подводили.

Вернувшись во двор, Лили остановилась, растерянно оглядываясь по сторонам. Она не знала, куда идти дальше, а спросить было не у кого. К счастью, владелец сыроварни заметил ее из окна своего офиса и вышел, чтобы спросить, кто она такая и что ей нужно.

Увидев незнакомого мужчину лет шестидесяти, который шагал к ней от двухэтажного административного здания, Лили улыбнулась, и Латтимер сразу подумал, что у нее умные глаза и красивое лицо, хоть и наполовину скрытое традиционным аманитским капором. Сперва незнакомка показалась ему совсем юной, но, едва заговорив с ней, Джо понял, что она несколько старше, чем он подумал вначале. Года двадцать два – двадцать три, решил он, продолжая всматриваться в черты этой незнакомой девушки, которые неожиданно напомнили ему другую молодую женщину – которую Джо не видел с того времени, когда ему самому было восемнадцать, то есть уже больше сорока лет. В ту пору она несколько раз приезжала на сыроварню с отцом, и юный Джо Латтимер влюбился в нее с первого взгляда. Увы, она тоже была аманиткой, и ни встречаться с ним, ни даже разговаривать ей не дозволялось. Через полгода ему стало известно, что она вышла замуж, и он больше никогда ее не видел, но забыть свою любовь Джо так и не смог. Она была как сказочный сон, который он помнил всю оставшуюся жизнь, как символ ушедшей юности, как идеал красоты, к которому можно долго стремиться, но так никогда его и не достичь. Из уважения к этой женщине Джо не пытался ее разыскать, но выбросить ее из памяти – и из сердца – тоже не мог. Даже сейчас он помнил ее черты так отчетливо, словно виделся с ней только вчера.

– Чем я могу вам помочь? – вежливо спросил Джо сейчас. С каждой минутой ему все сильнее казалось, что он уже видел эту юную девушку раньше. Ее лицо… оно оживило в нем воспоминания далекой юности, и взгляд Джо был мягок и задумчив.

– Я привезла коровье молоко от Петерсенов, – сказала Лили. Поначалу она даже слегка смутилась, уж больно странно смотрел на нее этот человек, но быстро взяла себя в руки. – У нас есть и козье молоко, но я привезу его завтра. А еще папа сказал, что я должна забрать масло и сыр. Его зовут Генрик Петерсен, – повторила она на всякий случай, и Джо кивнул. Теперь он понял, с кем имеет дело: Генрик Петерсен возил молоко еще его отцу, от которого Джо унаследовал свой бизнес. Правда, в последнее время ему чаще приходилось иметь дело с сыновьями Генрика, и вот теперь он увидел и его дочь. Она походила на братьев, но ее необычная красота и поразительное сходство с женщиной, которую Джо любил в юности, поначалу сбили его с толку.

– Ну да, разумеется, – приветливо кивнул он. – Значит, вы его дочь?..

– Да, его единственная дочь! – Она рассмеялась, и ее голос зазвенел, как серебряный колокольчик на ветру. – Меня зовут Лиллибет.