Даниэла Стил - Конец лета

Она пригладила рукой волосы, надела снова жакет и схватила сумочку. Она позвонит с почты, через полквартала отсюда, откуда обычно звонили жители Парижа, у которых не было телефонов. Ей не хотелось, чтобы в телефонный счет квартиры свекрови попал его номер.

Она почувствовала, как ее тело онемело, когда она спускалась в маленьком лифте, а затем с трудом прошагала полквартала до poste [68] Почта (фр.). . Она не могла идти ни быстро, ни медленно; она просто шла одним шагом, как заведенная, пока не нашла телефонную будку на почте и не закрыла за собой дверь.

После двух гудков ее сразу же соединили. Она чувствовала, как дрожит в ожидании, и наконец услышала его голос. Он звучал сонно, и она поняла, что Бен давно спал.

— Бен?

— Дина? Дорогая, как ты?

— Я… — И она запнулась. Она не могла говорить.

— Дина?

Она так дрожала, что не могла произнести ни слова.

— О, дорогая. Что?.. Ей очень плохо? С той минуты, как ты уехала, я думаю все время о тебе. — Короткое сдержанное рыдание было ответом на его слова.

— Дина! Пожалуйста, родная, успокойся и скажи мне. — Но внезапно словно его осенило. — Мой Бог, она… Дина? — Голос его стал удивительно тихим.

— О, Бен, она умерла сегодня утром. — Сказав эти слова, она некоторое время не могла говорить.

— О, мой Бог, нет. Родная, ты одна? Где ты?

— На почте.

— О, Боже, что ты там делаешь?

— Я решила позвонить тебе.

— А… он тоже в Париже?

— Да. — Она снова пыталась справиться с дыханием и успокоиться. — Он приехал вчера вечером.

— Я так сочувствую. Вам обоим.

Она снова зарыдала. Она не стеснялась Бена, она могла попросить его о помощи и открыто показать, как он был ей необходим. С Марком она не могла быть такой, какая она есть на самом деле. Ей надо было жить по им установленным правилам, быть тем, кем он хотел ее видеть.

— Ты хочешь, чтобы я приехал? Я могу улететь с первым утренним рейсом.

И что делать? Она задумалась. Пилар уже не вернешь.

— Я бы очень этого хотела, но в этом нет смысла. Я буду дома через пару дней.

— Ты уверена? Я не создам для тебя неудобств, и, если надо, я немедленно приеду. Ты хочешь?

— Очень. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Но лучше не надо.

— А… все остальное? — Он пытался не выдавать голосом ни свою заинтересованность, ни свое расстройство.

— Я не знаю. Мы должны будем это обсудить.

Он знал, что она имела в виду Марка.

— Ну что ж, теперь тебе уже не стоит переживать. Постарайся справиться с этим, и тогда мы вместе преодолеем остальное. Вы… собираетесь это делать в Штатах?

— Похороны? — Выговорив это слово, она думала, что умрет сама. Рука ее страшно дрожала. Она еще крепче сжала трубку. — Нет, Марк хочет, чтоб это было здесь. Все это не имеет значения. Я думаю, что и Пилар согласилась бы с ним. В любом случае я буду дома дня через два-три.

— Как бы я хотел избавить тебя от всего этого.

— Это… — она с трудом продолжила, — не имеет значения. Со мной будет все нормально. — Разве? Она не была уверена в этом. Никогда в жизни она не ощущала себя так неуверенно.

— Запомни, если я тебе нужен, я приеду. Куда бы я ни отправлялся в ближайшие несколько дней, я оставлю свой телефон, с тем чтобы ты могла всегда найти меня. Хорошо?

— Хорошо. — Она сделала попытку улыбнуться, сказав это, но лишь снова заплакала. — Можешь ли ты… можешь ли позвонить…

— Ким?

— Да. — Звук был похож на хлюпанье.

— Я сразу же ей позвоню. А сейчас иди домой и отдохни хоть немного. Дорогая, нельзя быть все время на ногах. Ты должна отдохнуть. Пойди и выспись. И как только ты вернешься, мы отправимся в Кармел. Без всяких условий. Неважно, что будет после этого, но ты поедешь в Кармел со мной обязательно. Мы погуляем по пляжу. Мы будем вместе.

Она зарыдала вовсю. Они никогда не будут вместе. Она никогда не будет снова гулять с ним ни по этому пляжу и ни в каких других местах. Этот кошмар поглотит ее одну навсегда.

— Дина, послушай меня, — сказал Бен. — Все это время думай о Кармел и не забывай, что я люблю тебя.

Она печально кивнула, будучи не в силах справиться со словами.

— Моя любимая, я с тобой каждую минуту. Будь сильной, родная. Я люблю тебя.

— Я люблю тебя тоже. — Голос ее был еле слышен, когда она, повесив трубку, подошла к окошку, чтобы расплатиться за телефонный разговор, и вдруг упала на пол, лишившись чувств.

— Где же ты была? — Марк сидел в гостиной, когда она вернулась. Вид у него был изможденный, волосы взъерошены. — Прошла целая вечность, как ты ушла. — Это прозвучало как обвинение. Он изучающе смотрел на нее, допивая кофе. Глаза у него были красными от слез. Она выглядела ничуть не лучше, а намного хуже. — Где ты была?