Даниэла Стил - Конец лета

— Почему ты думаешь, что речь идет о годах? — Черт возьми , как она догадалась?

— То, как вы двигались, как говорили, как она смотрела на тебя, доказывает это. За короткий срок трудно достичь такого рода непринужденности. Ты выглядел по отношению к ней больше мужем, нежели когда-либо по отношению ко мне. — И вдруг она задумалась. А разве в ее взаимоотношениях с Беном это выглядело иначе? И за столь короткое время. В тот вечер, когда она, проводив его, ехала из аэропорта домой, она уже догадывалась и относительно его отсутствия, и расстояний, и постоянных поездок, и телефонного номера, постоянно значившегося в счете за разговоры, и всех тех неуклюжих объяснений, у которых не сходились концы с концами.

И сегодня этот взгляд его глаз. Если бы не эта женщина, был бы кто-то еще. И на протяжении нескольких лет. В этом она была уверена.

— Что ты хочешь мне сказать? — Он снова обратил на нее свой взор.

— Ничего. Мне уже нечего сказать.

— Ты хочешь сказать, что все кончено. Что ты уйдешь от меня, потому что увидела меня с девушкой в аэропорту? Но это безумие, Дина, ты ненормальная.

— Неужели? Разве мы счастливы вместе? Тебе хорошо со мной, Марк? Ты мечтаешь о доме, когда бываешь далеко от него? Или наши взаимоотношения имеют глубокий смысл, мы уважаем пристрастия друг друга, желания, чувства? Может быть, мы испытываем блаженство, общаясь друг с другом, после всех этих лет…

— А может быть, все дело в том, что я люблю тебя, — сказал он, и его глаза наполнились слезами.

Дина повернулась к нему.

— Это не имеет значения, если даже это так. — Слишком поздно. Они уже избрали разные дороги в жизни.

— Что ты говоришь, Дина? — Внезапно он сделался серьезным.

— Я не полностью в это верю. Сначала давай думать о Пилар. А уж потом мы сможем поговорить о нас.

— У нас все устроится. Я знаю, так будет. — Он посмотрел на нее с решительным выражением на лице, и усталость, которую она постоянно ощущала, сняло как рукой.

— Почему ты так думаешь? Откуда такая уверенность?

— Потому что я хочу этого. — Но, судя по голосу, он не был полностью уверен в этом.

— Неужели? Зачем? Затем, что тебе хочется иметь и жену, и любовницу. Мне трудно в чем-либо тебя обвинять. Ведь это так удобно. Где она живет, Марк? Здесь, рядом? Очень хорошо все продумано. — Так вот почему он не хотел, чтобы она сопровождала его в поездке в Грецию.

— Дина, прекрати! — Он потянулся к ней, схватив за руку, но она оттолкнула его.

— Оставь меня в покое.

Впервые в жизни она почувствовала, как возненавидела его, то, кем он был, что сделал с ней, и за все то, что он не понимал в ней. И на какое-то безрассудное мгновение, ослепленная всем происходящим, она страстно захотела увидеть Бена. Но неужели Марк был и в самом деле плохим? Разве она была другой, лучше, чем он? В голове у нее затуманилось.

— Я не хочу обсуждать с тобой это сейчас. У нас есть о чем думать. Мы вернемся к этому, когда Пилар поправится.

Он кивнул с облегчением. Ему нужно было время. Нужно все продумать. Он найдет нужные слова. Он все исправит.

Почти в тот же момент медсестра поманила их из холла, и, поспешив на ее зов, они вмиг забыли о своих личных взаимоотношениях.

— Ей лучше? — Марк спросил первым.

— Нет, но она проснулась. И спрашивает о вас обоих. Поговорите с ней немного, но не слишком долго, чтобы не утомить ее. Ей понадобятся и те слабенькие силы, что у нее есть.

Войдя в комнату, Дина подметила некоторое изменение в лице Пилар. Цвет ее лица оставался прежним, но глаза сделались более живыми. Ее взгляд, казалось, беспорядочно блуждал по лицам, переходя от одного к другому, выискивая кого-то, изучая, а потом снова пускаясь в погоню.

— Здравствуй, любимая. Мы снова здесь. И папа с нами тоже здесь. — Дина встала очень близко к постели и нежно погладила Пилар по руке. Когда Дина закрывала глаза, ей казалось, что Пилар была еще совсем маленькой девочкой.

— Как… хорошо… — Взгляд Пилар задержался на отце, и она попыталась ему улыбнуться. Но дыхание у нее было затруднено, и она время от времени закрывала глаза. — Привет, папа… Как… Греция? — Похоже было на то, что у нее стала восстанавливаться память на происходящие события, и вдруг она забеспокоилась. — Мне… хочется пить.

Дина посмотрела на сестру, которая, покачав головой, показала жестом: «нельзя».

— Воды?

— Потерпи немножко, родная. — Дина продолжала говорить с ней успокаивающим тоном, пока Марк с муками отчаяния на лице стоял рядом. Он, казалось, совсем утратил дар речи, и Дина могла заметить по его глазам и дрожащим губам, что он с трудом подавлял в себе желание расплакаться.