Даниэла Стил - Конец лета

— Я только что прилетел.

Лгун. Это не так. Ты прилетел два часа тому назад. Куда ты ездил? Но Дина не сказала ни слова.

Они оставались в таком положении еще в течение часа, пока не пришла сестра и не попросила их выйти на несколько минут — нужно было сделать перевязки. Дина медленно поднялась и вышла из палаты. Марк задержался там еще на мгновение, не желая покидать свою дочь. В мыслях Дина снова перенеслась к сцене в аэропорту. Все было так странно. Она не видела его уже два месяца, и они едва поздоровались. Она не могла изображать счастливую сцену встречи. Все вдруг стало ненужным. Он не стремился к этому также, возможно, из-за того, что был в состоянии оцепенения по поводу несчастья с Пилар.

Она бродила взад и вперед по залу, печально, с опущенной головой, вспоминая отрывки молитв, знакомые ей с детства. У нее не было времени, чтобы уделять внимание Марку; все ее силы должны быть потрачены на Пилар. Она слышала, как он подошел сзади, но не обернулась, а продолжала идти, шаг за шагом вперед, пока не дошла до конца зала, и постояла у окна, безучастно глядя на глухую стену рядом стоящего корпуса. Она смогла заметить, как он возник сзади благодаря отражению в стекле, в которое она смотрела.

— Дина, чем я могу помочь? — Его голос звучал приглушенно и устало. Она медленно покачала головой. — Я не знаю, что сказать. — Он заплакал, и у него перехватило дыхание. — Я был не прав, когда подарил ей…

— Теперь это не имеет значения. Ты сделал это. Дело сделано. Это могло случиться в тысяче других случайностей. Она попала в аварию, Марк. Какое теперь имеет значение, кто был виноват в этом, кто дал ей мотоцикл, кто… — Голос Дины задрожал.

— Mon Dieu… [61] Мой Бог (фр.). . — Она увидела, как он закрыл лицо руками и затем выпрямился, сделав глубокий вздох. — Мой Бог, если только она выкарабкается из всего этого. А что, если она не сможет ходить?

— Тогда мы научим ее жить так, как ей позволит ее физическое состояние. Это то, что мы будем обязаны сделать для нее сейчас. Отдав ей нашу любовь, нашу помощь, поддержку, все, что ей понадобится… — Если только у нас будет эта возможность.

Впервые за почти двадцать лет Дину охватило ощущение страха… А что, если?..

Дина почувствовала, как он положил ей руки на плечи, а затем медленно повернул к себе. Его глаза напоминали глаза Пилар, а лицо напоминало лицо очень старого, уставшего мужчины.

— Простишь ли ты меня когда-нибудь?

— За что? — Ее голос звучал отстраненно и холодно.

— За это. За то, что я сделал по отношению к нашей дочери. За то, что не послушался тебя. Когда мне надо было это сделать. За…

— Я ездила встречать тебя в аэропорт сегодня, Марк.

Что-то в ее взгляде сказало ему, что ее больше не существует, и он почувствовал, как у него все холодеет внутри.

— Ты, должно быть, разминулась со мной. — Ответ прозвучал скорее как вопрос. Он изучающе посмотрел ей в глаза.

— Нет. Я сразу уехала. Я… я все поняла, Марк. Мне надо было догадаться раньше. Давным-давно. Но я не смогла. — Она слегка улыбнулась и пожала плечами. — Боюсь, что я вела себя глупо. И я тебя поздравляю. Она не только хороша, но и молода. — В ее голосе была горечь и печаль.

— Дина, — он сжал ее плечи, — ты делаешь очень странные выводы. Я не думаю, что ты понимаешь. — Его попытка оправдываться выглядела неуклюжей. Он был слишком уставшим и расстроенным, чтобы придумать какое-либо подходящее объяснение. Он чувствовал, что его жизнь трещит по швам. — Это был очень тяжелый полет, и весь день был ужасным, сама понимаешь. Молодая женщина заговорила со мной и вправду…

— Марк, прекрати. Я не желаю слушать это. — Она просто догадалась. И это все. Она не хотела, чтобы ее разуверяли, прибегая ко лжи. — Пожалуйста, не сегодня.

— Дина… — Но он не смог продолжить. В другое время он, возможно, и смог бы, но не теперь. Он просто не смог сочинить подходящую отговорку. — Пожалуйста. — Он сразу же отвернулся от нее, он не мог вынести боли в ее взгляде. — Это совсем не то, что ты думаешь. — Он возненавидел себя за эти слова. На деле это было именно так, как она думала, до мельчайших деталей. А теперь он почувствовал, что, отрицая связь с Шантал, он предает ее. Каждая из них имела право проклинать его. — Это не то.

— Это именно то. Ясно, как день. Что бы ты мне ни говорил сейчас, это ничего не изменит. Все, что я увидела, почувствовала и поняла, останется при мне. — Ее слова ранили подобно стреле, сразу в сердце. — Ты, должно быть, считал меня все эти годы очень глупой.