Шобха Де - Одержимость

Прошел почти час. Они лежали без сил, сплетясь в причудливом объятии, тяжело дыша и смакуя сладкую усталость.

— Я очень, очень люблю тебя, милая, — прошептал Ракеш, гладя Амриту по голове. Она прижалась к его плечу:

— Я тоже люблю тебя… но мне страшно… даже рассказать не могу, как мне страшно. Каждую минуту наяву — и даже во сне — я думаю о ней… мне кажется, она где-то здесь и наблюдает за мной… ждет своего часа.

Ракеш крепко обнял ее.

— Кошмар кончился, милая. Она не тронет и волоска на твоей голове, пока я жив. Я обещаю.

Они быстро и крепко заснули, хотя спать им оставалось недолго. Амрита впервые за месяц, если не больше, наслаждалась спокойным сном. Кроме того, ее впервые не мучили сомнения, правильно ли она поступает. Теперь она восторженно представляла, каким чудесным мужем будет Ракеш.

Была глубокая ночь. Каран внезапно проснулся от настойчивых трелей дверного звонка. Он глянул на будильник — три часа ночи! Он чертыхнулся, натягивая куртку. Наверняка очередная обдолбанная модель, которой негде переночевать. Он направился к входной двери. Глаза никак не могли привыкнуть к темноте, он споткнулся о забытый накануне вечером штатив. Черт! Заболел ушибленный палец. Каран доковылял до двери и повернул ключ. У входа стояла какая-то женская фигура. Минкс.

— Впусти меня. — Голос звучал хрипло и резко.

Каран неохотно посторонился, давая ей пройти, и включил свет. Когда он разглядел ее получше, у него перехватило дыхание. Минкс походила на привидение: волосы спутаны, одежда грязная и рваная, лицо искажено, голос безумный. Она потеряла не меньше десяти килограммов, и ее стройная фигурка превратилась в скелет.

— Я не могу жить без нее, — сказала она просто и мешковато осела на пороге.

Каран втащил ее в дом — получилось ненамеренно грубо. Он жил в тихом квартале и не хотел привлекать к себе внимания в такое время. У непрошеной гостьи был не обморок, а, скорее, сказались последствия нервного истощения. Он побрызгал ей в лицо ледяной водой и щедро умылся сам.

— Кофе?

Минкс пришла в себя, но лежала на бежевой кушетке тихо и неподвижно. Она покачала головой.

— Каран, я правду говорю. Я пыталась выкинуть ее из своего мира. Ты должен мне поверить. Я ни перед чем не останавливалась: гипноз, психоанализ, шоковая терапия, транквилизаторы, даже к шаману ходила. Ничего не помогает. Я так хочу ее, что мне физически больно.

Он смущенно отвернулся. Минкс продолжала:

— Я знаю, ты тоже по-своему любишь ее. Мы можем спасти ее вместе. Ты мне нужен.

Каран внимательно посмотрел на Минкс.

— От чего ее спасать? Ты это брось. Не хочу участвовать в твоих безумных планах. Как почувствуешь себя лучше, можешь идти, и больше сюда, пожалуйста, не возвращайся. Я не могу помочь тебе. Да, я люблю ее. Но это нормальная любовь.

— А что ненормального в моей любви? Неужели то, что я женщина, делает мою любовь хуже? Хуже любви любого мужчины?

Каран встал и принялся беспокойно ходить по комнате.

— Не хочу вступать в философские дискуссии. Постараюсь выразиться предельно ясно. С Амритой нас не связывает ничего, кроме дружбы. И я верю, что у нее есть полное право жить собственной жизнью. Она и так прошла из-за тебя через ад.

— Ад? Расскажи-ка мне, какой мужчина был готов сделать для нее столько, сколько я? Ты — смог бы? Я заботилась о ней больше, чем о своей жизни. Я могла бы умереть за нее. И я готова на это даже сейчас. Так я чувствую, — горько сказала Минкс.

— Я хочу, чтобы наш медовый месяц получился особенным… не обычной ерундой «ах-мы-едем-за-границу!» — Амрита лежала, примостив голову на коленях у Ракеша. Он только что вернулся из Нью-Йорка, и им нужно было определиться с многочисленными планами.

Ракеш поиграл с прядкой волос Амриты, потом очертил кончиком пальца контур ее золотисто-карих глаз.

— Милая, это будет лучший в мире медовый месяц.

Ракеш и Амрита решили сами заняться свадьбой, не доверяя подготовку родителям и другим родственникам. Ракеш твердо отстаивал это их решение на семейном совете:

— Мы хотим, чтобы это был самый запоминающийся день нашей жизни. А не цирк для всех остальных. Не будет лишних расходов, не будет расточительства. Мы запланировали простую церемонию. И вечеринку после.

Глядя на разочарованные лица вокруг, они неохотно согласились на скромный прием. Потом дружно хохотали над реакцией родни.

— Ты видел выражение лица мамы, когда я сказала: «Никаких украшений, кроме кольца и нити счастья [29] Мангал сутра — «нить счастья», украшение, надеваемое при обряде бракосочетания, его носят на шее замужние женщины. »? — смеялась Амрита.