Берт Хэршфельд - Акапулько

— Я попробую.

— Когда ты будешь готова, мы снимем последнюю сцену еще раз.

— Как скажешь, Пол.

Они, ни разу не прервавшись, сняли длинный эпизод, и, когда работа была закончена, Форман обнял Шелли, а та смеялась и снова плакала, но уже от радости и возбуждения.

— Я все время запиналась, — рассказывала она. — У меня в голове постоянно вертелись какие-то сумасшедшие мысли, чего только не приходило мне на ум! Я все время забывала текст! Что я говорила — все было правильно?

— Лучше и не могло быть.

— Ох, Пол! Я так хотела сделать все хорошо!

— Все было хорошо…

Не о многом в своей прежней жизни Шелли могла сказать, что это было хорошо. Например, о ее карьере, ее замужестве. А теперь осталась только «Любовь, любовь». «Она должна получиться хорошей. Кроме того, — думала Шелли, — это ее последний шанс, разве нет? С помощью Пола Формана я смогу, наконец, использовать этот шанс». Она верила Полу, и она верила Харри. Была вынуждена верить.

— Dame un veinte, señorita [70] Dame un veinte, señorita — буквально: «Дайте монетку в двадцать сентаво, сеньорита» (исп.). …

Перед Шелли стоял маленький мальчик, рука его была протянута к ней.

— Como [71] Como — как (исп.). ? — переспросила она.

— Un veinte, — повторил он. — Para un pan [72] Un veinte — монетка в двадцать сентаво, примерно то же, что и «двугривенный» по-русски. Para un pan — на хлеб (исп.). .

Слова замерли в воздухе — пародия на старых попрошаек, которых можно было видеть в Мексике на каждом углу. «Para un pan…» На кусок хлеба… Она порылась в сумочке и протянула мальчику банкноту в пять песо. Он уставился на нее, не веря своим глазам, потом повернулся и побежал, зажав деньги во все еще протянутой руке.

Ее внимание привлек смех. Неподалеку, привалившись к штабелю каких-то товаров (дело происходило в порту) и поглаживая свою русую бородку, стоял высокий американец.

— Помнишь Лео?

— Я не хотела бы с вами разговаривать.

Он вытянул руку.

— Un veinte, señorita, una caridad… [73] Un veinte, señorita, una caridad… — слово «caridad» по испански обозначает как человеколюбие, милосердие, благотворительность, так и «милостыня». — Он покачал головой, а глаза его оценивающе осматривали фигуру Шелли в желтых обтягивающих брюках и коричневой блузке.

— В таком наряде тебе не следует одной прогуливаться по здешней набережной. Никогда не знаешь, кто к тебе может здесь пристать.

— Вроде вас?

Он слабо рассмеялся. Потом, выпрямившись, подошел к Шелли.

— Этот парень обдурил тебя. Надувать туристов — излюбленный метод делать деньги для таких детишек, как он, они этим живут здесь.

— Точно так же, как и вы, — ответила Шелли; в ее голосе был слышен вызов.

— А для чего тогда вообще нужны туристы? А потом они возвращаются домой, к своим лужайкам и покеру, откуда их и забрали.

Она сделала шаг назад.

— Вы не очень-то вежливы.

— Не кипятись. Форман, тот кинорежиссер, у него денег полно. А «Эль Тибурон» платит мне небольшие комиссионные. Каждый имеет право жить.

— Вам следовало бы предупредить о том, куда вы нас повели.

— Жизнь тем и приятна, что полна неожиданностей. — Он приблизился к ней.

— Послушай, — тихо и вкрадчиво зазвучал снова голос Лео, — у тебя, наверное, при себе есть несколько песо. Давай пропустим по парочке пивка. Я знаю тут одно место. А потом, после этого, я угощу тебя травкой…

Шелли зашагала прочь, стараясь выбросить все из головы — намек в его тоне, то, как он заставил ее себя чувствовать с ним. Она мучительно попыталась сосредоточиться на простом физическом действии — ходьбе, ускорила шаг… и не заметила одинокого пешехода, прошедшего мимо.

Сосредоточенность Шелли была нарушена пылинкой, попавшей ей в глаз, — она вернулась к реальности и увидела еще одного мужчину. Казалось, он поджидал именно ее. Внутри у нее все задрожало, и Шелли оглянулась в поисках другого пути. Незнакомец выглядел достаточно странно: угловатый, костистый, одно плечо выше другого, другое слегка укорочено, приподнято к шее. Наклоненная вперед голова, запавшие глаза, смотрящие на мир из-под костистых надбровий. Вокруг шеи обвязан цветной шейный платок. Смуглые щетинистые щеки, крупные, четко прорисованные черты лица.

— Buenas tardes [74] Buenas tardes — добрый день (исп.). , señorita, — произнес незнакомец. Он жестом показал Шелли на мольберт, установленный у края тротуара, и складной стул. — Всего несколько минут, — сказал он по-английски. — Я могу нарисовать ваш портрет. Углем, пастелью, акварелью, как вы захотите.