Берт Хэршфельд - Акапулько

Они торжественно и серьезно пожали друг другу руки.

Шелли, покопавшись в сумочке, протянула мужчине пятьдесят песо.

— Вы уверены, что этого достаточно?

Он посмотрел на нее.

— Если вы не довольны, мы можем снизить цену.

— Ой, нет! Мне правда очень нравится. Но только это выражение у меня на лице… как будто я вот-вот куда-то убегу.

— Не надо этого делать, — сказал художник. — Послушайте, я сам не буду пить. Позвольте мне угостить вас… и вместе с выпивкой вы получите оставшуюся часть моей потрясающей автобиографии.

— Выпивка и автобиография, согласна на то и другое.

— Señorita, — произнес Морри Карлсон, кланяясь, — следуйте за мной…

Съемки все равно продвигались медленно. Чтобы укрепить уверенность Шелли в себе, Форман снова и снова репетировал с ней сцены, по-прежнему разрешая ей импровизировать в диалогах. Толку от этого не было почти никакого. Сцены получались скучными и невыразительными, Шелли спотыкалась и запиналась, даже произнося свои собственные слова. Каждый день приходилось снимать дополнительные дубли.

Джим Сойер был проблемой номер два: он поворачивал к камере свое бесстрастное лицо жителя среднего запада, делая одно из двух — улыбаясь либо хмуря брови, что, по-видимому, исчерпывало весь его репертуар кинематографических эмоций. Форман умолял его забыть о своем лице, просто говорить слова — Сойер не мог или не хотел. Пять раз Форман был вынужден выбрасывать из картины кадры с Сойером, планируя оставить только его голос на звуковой дорожке и заменить его вялое лицо на нечто более драматичное, более интересное.

И еще туристы. Они переполняли все улицы и пляжи, магазины и рестораны. Многие из них рассматривали съемки фильма как основной источник и способ своих развлечений и приходили глазеть на «кино», болтая, переговариваясь и комментируя происходящее. Они путались под ногами съемочной группы, мешали снимать фон, сковывали актеров. От всех этих помех Форман с каждым днем становился все раздраженнее и злее.

И Бристол — вечно с мрачным видом стоящий над душой, вносящий свои предложения, придирающийся к актерам, брюзгливо настаивающий на том, что фильму необходимо «больше действия».

— Слишком все статично, черт подери, — жаловался он. — Это же кино, а не живопись какая-то, заставь их двигаться. Пусть на экране будет видно больше действия, больше движения, больше событий.

— Больше не обязательно означает лучше, — заявил ему Форман. — Послушай, Харри, давай внесем ясность. Меня замучило вечное противостояние людоеда-продюсера и чувствительного режиссера — пай-мальчика. К черту все это. Никто из нас не столь плох и не столь чудесен. Но давай поговорим откровенно. Я согласился снять фильм, смонтировать его вчерне и довести его до стадии предварительного просмотра. Вплоть до этого момента картина принадлежит мне. Если только ты не примешь решение меня уволить.

— Кто хоть слово сказал об увольнении кого бы то ни было? Единственное, что я хочу, — чтобы картина получилась хорошей.

— О’кей, тогда отойди за канаты и не мешай мне самому драться на ринге.

— Только без обид, Пол. Эта Мексика меня уже достала. Желудок чертов так и не хочет нормально работать. Такое впечатление, что вместо кишок желе, черт бы его побрал.

Форман выразил подобающее случаю сожаление по поводу пищеварительного процесса Бристола и опять принялся за работу. На следующее утро, однако, Бристол возобновил атаку.

— Ты должен больше показывать Шелли в картине. Шелли без одежды. Шелли, занимающуюся любовью с Сойером. И вставь парочку драк. Сойер хорошо работает руками.

На этот раз Форман его ждал и был готов.

— У меня есть точно то, что ты хочешь Харри. Сойер ведь по натуре любит свободу, правильно? Снимаем эпизод: сначала он обещает Шелли взять ее поплавать в бассейне на одной очень роскошной вилле, которая принадлежит известному во всем мире миллионеру, живущему здесь, в Акапулько. На вилле никого нет, она закрыта, но Шелли не знает об этом, пока они не проникают туда. Перелезают через стену и плавают…

— Голые! — воскликнул Бристол тоном ребенка, получившего свою любимую игрушку.

— Точно, Харри, голые. А потом возникает ночной сторож…

— Прекрасно. Вот место для хорошей драки. Ну, теперь ты соображаешь правильно. Чем нужно помочь? Хочешь, чтобы я нашел тебе такую виллу? Договорились, считай, что она уже у тебя в кармане.

И Бристол заспешил прочь. Вернулся он еще до перерыва на ленч.