Берт Хэршфельд - Акапулько

— Sí, señorita [35] Sí, señorita — да, сеньорита (исп.). ?

— Mas té para el señor [36] Mas té para el señor — еще чаю для сеньора (исп.). .

— Sí, señorita.

Девушка быстро вернулась, неся высокий стакан чая со льдом. Когда она удалилась, Саманта подошла к низкой каменной стене, окружавшей террасу. Внизу Висенте, ее слуга для разных мелких поручений, чистил бассейн. Его всегда содержали в порядке, заполненным, чистым, с подогретой водой. И она не сомневалась в том, что хоть один из слуг, даже в ее отсутствие, посмеет нарушить сословные рамки и искупаться в нем. И правильно, каждый должен знать свое место. Она повернулась — уверенная в себе и холодная женщина со светлыми распущенными волосами, обрамляющими худое лицо.

— Не возьмешь ли на себя труд уточнить свой план?..

От неожиданности подбородок Бернарда отвалился почти до груди.

— План экономии?

— Я учту все твои предложения. Но никаких обещаний…

— А, хорошо. Главное в экономии — самодисциплина, так сказать постоянная бдительность по отношению к своему кошельку. Бережливость даже в малейших расходах. Во-первых, акции, держателем которых вы являетесь, не оправдывают наших ожиданий, а некоторые из ваших инвестиций оказались не столь прибыльны, как мы имели право предполагать. И вы с полным основанием можете считать, что вас подвел не кто иной, как Бернард.

— О, это чепуха, дорогой друг. Помнишь, именно я настояла на том, чтобы вложить такую большую сумму денег в эту сеть оздоровительных клубов. Я была уверена, что дела у них пойдут просто прекрасно. Это только моя собственная ошибка.

— А я виню себя за то, что не смог вовремя углядеть опасности. Возможно, пришло время вам выбрать себе нового консультанта, кого-нибудь помоложе, кто лучше разбирается в делах сегодняшних.

— Прошу тебя, Бернард. Подобные разговоры огорчают меня. — Она снова села в свое кресло и взяла руку Бернарда в свою. — Оптимизм во всем. Ведь это ты учил меня этому. И в нем — единственный выход. «От волнений на лице появляются морщины, а проку от них нет никакого — ни энергии, ни решимости они не прибавляют, да и бумажник наполнить не в состоянии.» Это высказывание, дорогой Бернард, принадлежит доктору Кэнигу, моему кудеснику из Альп.

Оба рассмеялись.

Прежде чем заговорить, Бернард выпятил нижнюю губу.

— Когда деньги подходят к концу, у человека есть только две возможности.

— Какие же это возможности?

— Экономить, как я уже сказал…

Саманта испуганно подняла брови.

— А второй выход состоит в том, чтобы заработать еще денег.

— Какая замечательная мысль. Но как?

— Я намереваюсь усердно заняться этим вопросом. Что касается идей, я, простите мне это сравнение, еще не банкрот.

— Я никогда не сомневалась в тебе, Бернард.

И все же, когда Саманта нежилась в своей ванне из зеленого мрамора позднее тем вечером, ее одолевали сомнения. «Может быть, Бернард действительно слишком стар, не чувствует современных тенденций, не умеет действовать по-новому? Может, найти кого-нибудь помоложе, с большей энергией и решительностью, более пригодного для работы на сегодняшнем денежном рынке, более способного оперативно решать ее финансовые проблемы?» Саманта дала себе слово серьезно подумать над этим. «Я завишу от денег, отрицать это нельзя. Богатство имеет множество преимуществ, как духовных, так и материальных. Вилла Глория, например. Доктор Кениг, вот, пожалуйста, еще один пример. Ее парижский и нью-йоркский туалеты, сшитые на заказ специально для Саманты. Все эти милые прелести моего существования. Все стоит денег.»

Саманта давно оценила преимущества, которые дает богатство; именно поэтому она устраивала так, чтобы ее мужьями были не просто богатые мужчины, не боящиеся тратить деньги. Все ее мужья знали, как надо жить, и Саманта была отличной ученицей: она быстро обучалась, и ее аппетиты постоянно росли.

Но за последние несколько лет обстоятельства ее жизни изменились. Сначала незаметно, а потом все более явно менялось соотношение сил. Теперь именно Саманта давала мужчинам возможность жить настоящей, богатой жизнью — мужчинам, которые без Саманты не смогли бы облачать свои красивые тела в отлично сшитые костюмы. Сначала это было нечто вроде игры, нечто вроде преднамеренного нарушения правил поведения — она звонила им, она платила за такси, она покупала билеты на развлечения. Фактор новизны скоро исчез, а правило поведения утвердилось, ее новая роль вошла в привычку, и Саманта была бессильна изменить ее.