Даниэла Стил - Кольцо

Отныне эта девушка принадлежит Третьему рейху. Она предмет, инвентарь вроде стула или кровати. При желании ею можно воспользоваться по назначению. Манфред не сомневался, что в охотниках недостатка не будет, и от этой мысли на душе у него стало совсем муторно.

— Наверно, вы правы, — сказал он вслух и не стал развивать эту тему.

Ариана уложила вещи и поставила чемоданчик на пол.

На кровать она положила плотную юбку коричневого твида, коричневый кашемировый свитер, теплое пальто, комплект нижнего белья и замшевые туфли.

— Вы не возражаете, если я переоденусь?

Он молча кивнул, и она исчезла в соседней комнате. Вообще-то Манфред должен был находиться при ней неотлучно, но ни к чему было создавать ситуацию, мучительную для них обоих. В конце концов, не такая уж она преступница, чтобы наблюдать за каждым ее движением. Гильдебранд, разумеется, не упустил бы подобный шанс. Он непременно настоял бы на том, чтобы она переодевалась в его присутствии, да еще и полез бы к ней. Но Манфред фон Трипп в подобные игры не играет.

Вскоре она вернулась, одетая во все коричневое, лишь волосы, окружавшие лицо золотым ореолом, нарушали монотонную гамму. Когда она надевала пальто, Манфред непроизвольно потянулся, чтобы помочь ей, однако вовремя удержался. Роль конвоира давалась ему с трудом. Он даже не имел права взять у нее чемодан. Это противоречило его воспитанию, убеждениям, чувствам. Сердце обер-лейтенанта разрывалось от жалости к этой тоненькой, хрупкой девушке, которую насильно изгоняли из собственного дома. Но помочь ей он не мог. Избавил от насильника, накормил — большее было не в его власти.

На втором этаже Ариана остановилась у двери, ведущей в кабинет отца, и оглянулась на фон Триппа:

— Я хотела бы…

— Что там? — насупился он.

— Кабинет моего отца.

Что она еще задумала? Спрятанные деньги? Драгоценности? А может быть, дамский пистолет, с помощью которого она намерена защищаться от насильников, а то и продырявить голову ему, Манфреду?

— Может быть, обойдемся без сантиментов, фрейлейн?

Там сейчас находится кабинет генерала… Вообще-то у меня нет полномочий…

— Прошу вас!

У нее был такой умоляющий, беспомощный вид, что фон Трипп не нашел в себе сил отказать. Он вздохнул, осторожно приоткрыл дверь. Внутри был только ординарец, раскладывавший на диване парадный мундир своего шефа.

— Вы тут один? — спросил Манфред.

— Так точно, господин обер-лейтенант.

— Отлично. Мы всего на минуту.

Ариана подошла к письменному столу, но ничего на нем трогать не стала. Потом остановилась у окна, посмотрела на озеро, вспомнила ту ночь, когда они с отцом разговаривали здесь о Максе Томасе, о Кассандре. Здесь же состоялась и их последняя беседа перед тем, как Вальмар и Герхард ушли.

Ах, если б знать, что тот разговор окажется последним…

— Фрейлейн, — позвал Манфред.

Она сделала вид, что не слышит, всецело поглощенная видом на озеро.

— Фрейлейн, нам пора.

Она кивнул и только теперь вспомнила, зачем ей понадобилось зайти в кабинет. Книга!

Она с рассеянным видом подошла к полкам, еще издали приметив, где стоит томик Шекспира. Обер-лейтенант наблюдал за ней, надеясь, что она не выкинет ничего безрассудного, иначе придется докладывать начальству и девушку наверняка снова посадят за решетку. Но Ариана лишь провела пальцами по кожаным переплетам старинных книг. Спросила:

— Можно, я возьму на память одну из них?

— Думаю, да.

Просьба показалась обер-лейтенанту вполне невинной, да и времени оставалось в обрез — пора было возвращаться на работу.

— Только поскорее, пожалуйста. Мы потратили почти целый час.

— Да, извините… Я возьму вот эту.

Немного поколебавшись, Ариана выбрала потрепанную книгу небольшого формата. Томик Шекспира в немецком переводе. Манфред взглянул на обложку, кивнул и открыл дверь на лестницу.

— Прошу вас, фрейлейн.

— Спасибо.

Она прошла мимо него с высоко поднятой головой, внутренне торжествуя и в то же время опасаясь, что он заметит победное выражение ее лица. В книге хранилось последнее сокровище, доставшееся ей от отца: бриллиантовый перстень и обручальное кольцо с изумрудом. Ариана спрятала томик поглубже в карман твидового пальто, откуда книга никак не могла выпасть. Кольца матери — вот все, что у нее осталось.

Два кольца и старая книга отца — это все, что осталось от ушедшей жизни. Ариана печально брела по коридору, в ее голове теснились образы из прошлого.