Даниэла Стил - Кольцо

Манфред фон Трипп взял себе за правило никогда не конфликтовать с сослуживцами и в особенности с начальством. Война, которую вела Германия, не вызывала у него ни малейшего энтузиазма, но долг есть долг. Прежде всего он был немцем, гражданином своей страны, а стало быть, должен был расплачиваться за былую приверженность идеям Третьего рейха. Манфред никогда ни с кем не ссорился, предпочитал помалкивать и тянул свою лямку. Когда-нибудь все это безумие закончится, он вернется в родные края и унаследует родительский замок. Фон Трипп мечтал восстановить родовое гнездо во всем его средневековом великолепии. Можно будет сдавать в аренду призамковые усадьбы, и тогда живописные окрестности заживут новой жизнью. Манфред будет тихо обедать под родным кровом, вспоминая Марианну, детей, отца с матерью. Ради этого он и хотел остаться в живых.

Ему не нужно было от нацистов никаких подачек — ни краденых произведений искусства, ни реквизированных автомобилей и драгоценностей, ни золота, ни денег, ни наград.

Все, чем он когда-то дорожил, было безвозвратно утрачено.

И все же Манфред не мог избавиться от мыслей об Ариане. Слишком уж она была юна и невинна. В чем-то их судьбы походили друг на друга, хотя Манфреду было тридцать девять, а ей только девятнадцать. Он тоже всего лишился, но в отличие от Арианы вовсе не был беспомощен. Измучен, сломлен, разочарован — да, но не испуган и не выкинут из общества… Манфред был наслышан о проказах старого генерала. Забавник любил устраивать всякие сексуальные игрища: немножко извращений, групповые мероприятия с девочками, садомазохистские эксперименты, упражнения с кнутом… От всего этого воротило с души. Что сделала война с людьми? Манфред чувствовал себя смертельно усталым.

Когда капитан вышел из комнаты, Манфред в сердцах отшвырнул ручку и со вздохом откинулся на спинку стула.

Именно в этот момент и позвонил адъютант Риттера. На лице Гильдебранда появилась ухмылка. Он записал на листке бумаги, что капитан фон Райнхардт должен завтра утром перезвонить генералу, повесил трубку и сообщил:

— Опять насчет бабы. Господи, этот старый козел к концу войны обзаведется целым женским батальоном.

— Адъютант сказал, кто понадобился Ритгеру на сей раз?

Гильдебранд покачал головой:

— Нет, он будет об этом говорить с капитаном лично.

Если, конечно, генерал не опоздал. Адъютант говорит, что девчонка из той категории товара, который не залеживается. Вполне возможно, что ее уже кто-нибудь зацапал. В этом случае бабенке, можно сказать, повезло. Кто угодно, только не Риттер. Все-таки интересно, на кого же он положил глаз?

— Кто его знает, — небрежным тоном ответил Манфред.

Но после этого звонка на душе у него стало совсем скверно. Гильдебранд вскоре ушел, а фон Трипп просидел за столом еще два часа, все время думая о случившемся. Итак, генерал хочет заполучить Ариану… Она — товар, который не залеживается… Фон Трипп вскочил, застыл на месте, потом, решительно схватив шинель, выключил свет, выбежал на улицу и быстрым шагом направился к армейским баракам.

Найти Ариану фон Готхард оказалось нетрудно. Даже не пришлось наводить справки у дежурного — светловолосая девушка сгребала граблями палую листву, складывая ее в большую бочку. Когда бочка наполнится, листву подожгут. Сразу было видно, что Ариана занимается физическим трудом впервые в жизни.

— Фрейлейн фон Готхард! — позвал ее Манфред официальным тоном.

Выражение лица у него было строгое, поза напряженная, словно обер-лейтенант явился сюда с каким-то весьма ответственным поручением. Если бы Ариана знала Манфреда лучше, она поняла бы, что в его серо-голубых глазах за стыл страх. Но девушка очень мало общалась с этим человеком и понятия не имела о том, что происходит у него в душе.

— Да, обер-лейтенант? — устало откликнулась она, отбросив со лба прядь волос.

На руках, сжимавших грабли, были изящные замшевые перчатки — ничего попроще у Арианы не нашлось. Она подумала, что офицера прислали к ней с каким-нибудь новым распоряжением. После обеда она успела вычистить две ванны, вымыть в столовой посуду, отнести с чердака в подвал какие-то коробки. Одним словом, ее ни на минуту не оставляли без дела.

— Соберите-ка вещи.

— Что-что? — растерялась Ариана.

— Где ваш чемодан?

— А что, его нельзя держать в бараке?

Неужели кому-нибудь приглянулся ее кожаный чемодан?

Томик Шекспира Ариана носила в кармане пальто, а когда пальто приходилось оставлять в комнате, она прятала книгу в постельное белье. Времени найти более подходящий тайник у нее не было. В бараке всем распоряжалась мощная бабища, обладавшая зычным голосом армейского фельдфебеля. Она внушала Ариане панический ужас. И все же девушка не могла скрыть отвращения, когда сказала обер-лейтенанту: