Даниэла Стил - Удар молнии

— Лучше уж я поработаю у тебя в подчинении. — Брок поднял глаза, и Алекс на мгновение показалось, что между ними что-то изменилось. Она не знала, что это такое и нужно ли ей это: Но она смущенно отвела взгляд. В последнее время она обращалась с ним слишком открыто и свободно. Может быть, не стоило так себя вести? Наверное, нельзя слишком сильно с ним сближаться — она же замужняя женщина. А он совсем мальчик, на десять лет младше ее.

— Мне тоже нравится работать с тобой, Брок, — теплым голосом сказала Алекс, ловя себя на том, что снова обращается с ним как с младшим сотрудником, — пока меня не начинает рвать тебе на колени.

Последние слова были произнесены с искренним смехом, который Брок так в ней любил.

— Я всегда стараюсь встать позади тебя, — ответил он таким тоном, который возможен только между людьми, вместе пережившими нечто страшное.

— Ах ты мерзавец!

Позже у них зашел разговор о Дне благодарения. Брок собирался отправиться к друзьям в Коннектикут, а Алекс оставалась дома с Аннабел и Сэмом. Она призналась Броку, что ей не слишком хочется готовить к праздничному столу.

— Пусть твой муж приготовит. Он умеет?

— Да, но День благодарения — это мой конек. Знаешь, у меня такое чувство, словно я должна ему что-то доказать. Сэм очень злится на меня за все это. Иногда мне кажется, что он меня ненавидит. И поэтому я должна показать ему, что я по-прежнему могу делать все, что делала раньше, что ничего не изменилось.

Алекс никому еще об этом не говорила. Слова ее звучали немного патетически, но он прекрасно понял, что она хотела сказать. По крайней мере лучше, чем Сэм.

— Но это же изменилось ненадолго. Неужели он этого не понимает? Ведь совсем скоро ты восстановишься и сможешь делать все, что делала раньше.

— Он слишком сердит, чтобы заглянуть в будущее.

— Тебе, наверное, трудно?

— И не говори.

— А как твоя малышка?

— Прекрасно. Конечно, ее беспокоит, когда мне плохо, и я стараюсь в такие минуты держаться от нее подальше. Что говорить, все это нелегко.

— Тебе сейчас как никогда нужны друзья, — ласково сказал Брок.

— К счастью, у меня есть ты, — улыбнулась Алекс!

Накануне Дня благодарения она тепло обняла его и сказала, что в этом году она ему особенно благодарна. Вниз они спустились вместе, и Алекс вдруг стало грустно с ним расставаться. Она могла быть с ним такой честной и открытой. Во время этих совместных сидений в уборной она поняла, что может положиться на Брока и откровенно рассказать ему о своих чувствах. В те четыре дня, которые она проведет без него, она будет чувствовать себя очень одиноко.

Придя домой и увидев в холодильнике индейку, она подумала обо всем том, что ей придется завтра делать: о начинке, тушеных овощах и картофельном пюре. Сэм любил, чтобы на столе были и тыквенный, и мясной пирог, а Аннабел любила яблочный. И еще она обещала им сделать пюре из каштанов и клюквенный соус. Алекс становилось плохо, когда она просто думала обо всем этом, но в этом году — так, как никогда, — она обязана была постараться. Ей казалось даже, что ее отношения с Сэмом зависят от того, сможет ли она доказать ему, что справилась со своими обязанностями хозяйки.

Сэму тоже пришлось пережить трогательное расставание.

Дафна уезжала в Вашингтон к друзьям, и, посадив ее на поезд, Сэм почувствовал накатившую на него тоску одиночества. Он все сильнее привязывался к ней и все более скучал без нее.

Мысль о том, что ему придется четыре дня быть наедине с Алекс, угнетала его. Возможно, впрочем, это им поможет. Но, придя вечером домой, Сэм понял, что делать вид, будто все идет по-прежнему, будет нелегко.

Алекс лежала на кровати, приложив ко лбу лед, и, как сказала Аннабел, ее только что вырвало.

— Мама болеет, — тихо сообщила девочка, — значит, мы не будем есть индейку?

— Будем, конечно, — заверил ее Сэм. Уложив дочку спать, он вернулся к жене, в изнеможении вытянувшейся на постели. — Может быть, плюнем на все и пойдем завтра в ресторан? — спросил он несколько обвиняющим тоном.

— Да ты что! — сказала Алекс, желая, чтобы они могли все забыть. — Завтра я буду чувствовать себя лучше.

— Сейчас в это трудно поверить, — вздохнул Сэм. Он постоянно разрывался между жалостью к своей жене и мыслью о том, что у нее преувеличенная психологическая реакция на него. Он не мог понять, как же ему все-таки к этому относиться. — Дать тебе что-нибудь? Имбирного эля?

Коки? Что-то может смягчить твой желудок?

Алекс ничего не помогало.