Даниэла Стил - Удар молнии

Это как состязание или, если хочешь, процесс. Что бы ни бросала тебе в лицо противная сторона, ты должна отразить удар.

Не роняй мяч ни на секунду!

Он произнес эти слова с такой горячностью, что Алекс посмотрела на него с интересом. Неужели и он имеет к этому какое-то отношение? Может быть, кто-нибудь из членов его семьи болел, а может быть, в Броке было нечто большее, чем можно было предположить по его всегда беспечному виду.

— Никогда об этом не забывай, — продолжил он, убирая руку. — Если я могу помочь тебе прямо сейчас, скажи.

Брок встал и посмотрел на нее с улыбкой.

— Я рад, что ты вернулась. Я к тебе попозже зайду.

— Спасибо тебе, Брок. За все. — Проводив его взглядом, Алекс вернулась к своим делам, но слова Брока и возникшее между ними тепло произвели на нее большое впечатление.

На ленч она отправилась с Мэттом Биллингсом. Он рассказал ей о новых делах, которые появились за время ее отсутствия, в том числе и о деле актрисы. Мэтт передал его другому партнеру. Алекс на его месте сделала бы то же самое. Несмотря на то, что иногда она бралась за дела о клевете, этот иск был слишком скандальным. Женщина заявляла, что один из самых респектабельных местных журналов оклеветал ее. Учитывая влиятельность журнала, а также то, какими ограниченными правами пользовались знаменитости, когда речь шла о средствах массовой информации, доказать правоту актрисы было весьма трудно. Журналисты наверняка начнут во весь голос кричать о правах, оговоренных в Первой поправке. Алекс была почти счастлива, что не ей придется есть эту горячую картофелину. Кроме того, Мэтт сказал ей, что истица далеко не подарок.

— Бедный Харви, — сказала Алекс, имея в виду их партнера, взявшего дело.

— Да уж. Тебе повезло, что ты это пропустила. — Потом он рассказал ей о большом промышленном иске, который только что поступил, и о других мелочах, связанных с деятельностью адвокатской фирмы. Введя Алекс в курс дел до самых мельчайших подробностей, он осторожно спросил ее о том, как ее здоровье.

— Мне кажется, лучше, — так же осторожно ответила она, — потому что нельзя сказать, что мне было плохо. У меня была так называемая серая область, образование в груди, которое обнаружилось на маммограмме месяц назад, как раз тогда, когда я готовилась к делу Шульца. Я все же решила не отказываться от процесса, — о чем Мэтту было прекрасно известно, — а потом занялась своими делами. Но дела такого рода нельзя просто закрыть и отложить на полку.

Мэтт слушал, подняв бровь. Он всегда любил Алекс, и ему было неприятно услышать, что у нее такие проблемы со здоровьем. Перед своим исчезновением на две недели она сказала ему, что ей предстоит «несерьезная» операция. Теперь он понял, что она вовсе не была такой «несерьезной».

— А что сейчас? — обеспокоенно спросил он.

Алекс перевела дыхание. Она знала, что рано или поздно ей придется об этом сообщить, и сейчас, возможно, настало время сделать это. Мэтт был ее надежным другом и старым сотрудником.

— Мне сделали операцию, — с трудом выговорила она, заставив Мэтта ужаснуться. — Через две недели мне начнут делать химиотерапию. Я хочу продолжать работать в этот период, но не представляю себе, в каком состоянии я буду. После этого, по словам врачей, я должна чувствовать себя прекрасно. Мой хирург считает, что ему удалось уничтожить очаг, а химиотерапия нужна просто для подстраховки. Это будет продолжаться полгода, но я все равно не собираюсь оставлять работу.

Алекс предпочла бы обойтись без такого рода подстраховки, как химиотерапия, но при затронутых лимфоузлах и опухоли второй стадии у нее не было выбора, и она это понимала.

Мэтт просто остолбенел, слушая ее. Он не мог в это поверить. Красивая и молодая, Алекс прекрасно выглядела. Мэтт даже и не подозревал о том, насколько серьезно ее недомогание. Он надеялся, что это какая-то ерунда. Но операция? И химиотерапия? Переварить все это было трудно.

— Может быть, ты просто возьмешь отпуск на полгода? — заботливо спросил он, одновременно подумав о том, что они без нее не справятся.

— Даже и не предлагай, — резко ответила Алекс, боясь того, что он заставит ее сделать это. Ей не хотелось сидеть дома и бесконечно жалеть себя. В словах Сэма об этом была какая-то правда. Алекс рвалась работать, потому что работа, пусть даже и не такая напряженная, как обычно, позволит ей отвлечься. — Я хочу работать и буду — в том режиме, в каком смогу. Если мне будет совсем плохо, я тебе скажу. В моем кабинете, в конце концов, есть кушетка. Я могу в любой момент запереться и прилечь на полчаса. Кроме того, я могу отдыхать во время перерыва на ленч. Но дома я оставаться не хочу. Пойми меня, Мэтт, это меня убьет.