Даниэла Стил - Удар молнии

Мэтту не понравилось это последнее слово, и на него произвело большое впечатление то, что она решила продолжать работать.

— Ты уверена в этом?

— Да. Если после начала курса я почувствую, что мне трудно, я тебе сама скажу. Но сейчас я хочу быть в строю.

В конце концов, это всего лишь полгода. Некоторые женщины очень плохо себя чувствуют во время беременности.

К счастью, со мной этого в свое время не произошло. Но те, у кого бывает токсикоз, как правило, продолжают работать. Никто не гонит их домой. И я не хочу сидеть дома.

— Но это же разные вещи, и ты это прекрасно знаешь. Что говорит твой врач?

— Он считает, что я справлюсь.

Правда, Герман велел ей свести до минимума стресс и утомление. Он сказал, что ей не стоит проводить процессы во время химиотерапии, но выполнять всю остальную работу она сможет вполне.

— Я просто не буду участвовать непосредственно в процессах, Мэтт. У меня очень хороший помощник, а процессы могут вести другие партнеры. А я буду заниматься всем остальным — подготовкой, организацией, документами. Я могу инструктировать тех, кто будет выступать в зале суда, и готовить все ходатайства. Мне просто нужен человек, который будет вести сам процесс, чтобы вся ответственность не ложилась на мои плечи в последний момент. Иначе это будет несправедливо по отношению к клиентам.

— Я боюсь, что это будет несправедливо по отношению к тебе, — сказал Мэтт. Услышанное потрясло его до глубины души. Но он видел, что она настроена преодолеть все возникшие перед ней препятствия. — И все-таки, ты уверена в том, что действительно хочешь продолжать работать?

— На все сто, — улыбнулась Алекс.

Да, она была потрясающая женщина. Мэтт чувствовал к ней сильнейшее уважение. Выходя из ресторана, он обнял свою верную сотрудницу за плечи.

Все были с ней так добры, что глаза у Алекс постоянно были на мокром месте. Каждый хотел помочь ей, кроме Сэма, который просто не был на это способен. Алекс поражало, как странно складывается ее жизнь. Человек, в котором она больше всего нуждалась, никак не мог ее поддержать. Но зато вокруг нее были все остальные.

— Что я могу для тебя сделать? — спросил Мэтт, когда они вернулись в офис. Было холодно, и Алекс продрогла от осеннего ветра, несмотря на пальто и твидовый костюм.

— Ты уже мне очень помог. Я буду держать тебя в курсе своего самочувствия. И знаешь что, Мэтт, — она посмотрела на него умоляюще, — пожалуйста, не говори об этом тем, кому не надо этого знать. Я не хочу быть предметом любопытства или жалости. Если речь идет о человеке, который будет мне помогать в конкретном деле или работать на моем процессе, — это другой вопрос, но давай не будем трезвонить об этом направо и налево.

— Я понимаю. — Мэтт, очевидно, думал, что он не был особенно болтлив. Но в течение недели все сотрудники фирмы, казалось, узнали о ее проблеме. Эта новость распространилась среди секретарей, партнеров, помощников и даже некоторых клиентов, подобно лесному пожару. К удивлению Алекс, это ей очень помогало, хотя и немного смущало. Коллеги посылали ей записки, приветливо здоровались с ней, предлагали ей помощь во всяких мелочах. Сначала ее это чрезвычайно раздражало, но постепенно она поняла, что эти люди любят ее, хотят облегчить ее ношу и готовы ради этого на все. Уважение к ней сотрудников как к профессионалу теперь переросло в заботу о ней как о человеке.

В течение всей недели в ее кабинет постоянно приносили цветы, записки, письма и домашнюю выпечку — печенье, кексы и пахлаву.

— Лиз, я вас умоляю, — притворно сердилась Алекс на свою секретаршу, которая принесла немецкий шоколадный пирог. Алекс проводила брифинг с Броком Стивенсом. — Когда это все кончится, я буду весить двести фунтов.

Но все окружающие были удивительно милы с ней. Алекс не успевала писать записки со словами благодарности. Часть гостинцев она тайком отдавала Лиз и Броку, поскольку Сэм, Аннабел и Кармен были уже обеспечены сладостями.

— Хочешь есть? — спросила она Брока, когда они сделали перерыв на кофе. — У меня такое ощущение, что я содержу ресторан.

— Это же хорошо. Это значит, что все тебя любят. — Брок снова и снова слышал страшные новости. Отрезали грудь… операция… химиотерапия… Алекс Паркер… может быть, она умирает… Он знал теперь гораздо больше, чем она ему сказала.

Мэтт Биллингс так расстроился, когда услышал все эти новости, что сразу же после своего ленча с Алекс рассказал обо всем своей секретарше и четырем остальным партнерам. Они, в свою очередь, рассказали своим секретарям и помощникам, а те — другим партнерам, а те… Это было бесконечно.