Даниэла Стил - Удар молнии

Затем Сэм сказал, что еще весной заподозрил неладное, наблюдая, как Саймон ведет дела с одним из их клиентов. Некоторые фонды явно контролировались недостаточно тщательно. Он сообщил о своих подозрениях партнерам, но они заверили его в том, что все в порядке, после чего Сэм решил, что волнуется по пустякам. Теперь он понимал, что просто дал себя успокоить. Странно, что именно в этот период Алекс напомнила о своих не слишком приятных соображениях по поводу Саймона, которые он тогда решительно отмел.

— Все это время я был круглым идиотом, — признался Сэм. — Саймон — просто нечистоплотная дрянь. Ты была права. А теперь я обнаружил, что Ларри и Том участвовали в этой махинации. Правда, не с самого его появления — только в феврале они поймали его на какой-то сомнительной сделке, и тогда он их просто купил, заплатив им, чтобы они молчали, и уверив, что никто ничего не узнает. Он открыл им счета в швейцарском банке и положил туда по миллиону баксов. Так что в течение полугода они наравне с ним участвовали в хищениях, воровстве и организации мошеннических сделок. Я ругаю себя за глупость и слепоту. Саймону даже удалось выпроводить меня в Европу на два месяца, и без меня они провернули самые грязные дела. Он нашел для меня яхту, и я вступил в его игру как последний кретин.

Не без помощи Дафны, подумала Алекс.

— А когда я уехал, — продолжал Сэм, — один из банковских служащих что-то заподозрил и сообщил в Комитет по биржам и ценным бумагам и в ФБР, они передали дело в министерство юстиции, и этот чертов карточный домик развалился. Меня привлекли к ответственности наравне с ними. В Лондоне, когда я разговаривал с одним из бывших партнеров Саймона, у меня в голове что-то стукнуло. Он вел беседу так, как будто я знаю нечто, чего на самом деле не знал. Я позвонил Ларри и Тому и спросил, что происходит, но они прикрыли Саймона, потому что были слишком напуганы. Потом оказалось, что, пока я был в отъезде, они заключили грязных сделок на двадцать миллионов, и все — от моего имени. И теперь я по уши в дерьме — так же, как они.

Сэм был совершенно опустошен и напуган. Построенное им с таким трудом здание благополучия развалилось, скрыв под обломками его репутацию.

— Но ведь тебя не было, когда они заключали эти сделки, — взволнованно сказала Алекс. — Неужели это не поможет?

— Эти сделки — только вершина айсберга. Все гораздо хуже. Я ведь звонил им почти каждый день, они посылали мне бумаги курьерской почтой, я подписывал документы. Со стороны все это выглядело вполне прилично.

И теперь я несу такую же ответственность, как они. Я хотел, чтобы все было хорошо. Я хотел, чтобы мои подозрения не оправдались. Мне было лень разбираться в том, что они делают. Но когда я на прошлой неделе вернулся домой и начал задавать вопросы, я пришел в ужас и попытался заглянуть за весь этот внешний лоск. Ты не представляешь себе, что я потерял за последний год. Я не могу поверить в то, что оказался таким дураком, что не без моего пассивного участия нанесен такой ущерб не только моей репутации, но и моему бизнесу.

Все кончено, Алекс, — сказал Сэм со слезами на глазах. Когда было плохо ей, он не плакал; зато теперь он оплакивал себя. — Все, что я построил, пропало. Эти два подонка продали меня за миллион долларов, а теперь с помощью Саймона мы все отправимся гнить за решеткой.

Закрыв глаза, Сэм попытался восстановить спокойствие.

Алекс было жаль его, но эта жалость была абстрактной. В какой-то степени он это заслужил. Он доверился Саймону, хотя не должен был этого делать — недаром инстинкт с самого начала подсказывал ему, что к этому новоявленному партнеру нужно присмотреться повнимательнее. И он не хотел замечать, как Саймон разрушает не только его дело, но и его жизнь и будущее. Сэм широко открыл глаза и посмотрел на Алекс, не пытаясь даже скрыть, что напуган до смерти.

— Как ты думаешь, насколько это все плохо? — Он смотрел ей прямо в глаза, и Алекс недолго колебалась с ответом.

— Достаточно плохо, Сэм. Я делала некоторые заметки и хочу позвонить одному из партнеров. Но я боюсь, что тебе будет очень непросто оправдать себя. На твоих плечах лежит слишком большая ответственность. Убедить суд и вообще кого бы то ни было, что ты ничего не знал о том, что происходит, даже если ты действительно ничего не знал, невероятно трудно.

— Ты мне веришь?

— До некоторой степени, — честно ответила она. — Мне кажется, ты просто не хотел замечать, что за твоей спиной творятся грязные дела, и закрыл на это глаза.