Даниэла Стил - Удар молнии

— Это врач, к которому ты меня возил. Хирург по пластическим операциям.

У Алекс был очень решительный вид, и было заметно, что она немного нервничает.

— Правда? — счастливым голосом спросил Брок, немедленно засияв как медный таз. — Какая ты умница!

Он наградил ее поцелуем, а в понедельник, верная своему слову, Алекс позвонила врачу и сказала, что выбрала имплантацию. Конечно, ее приводила в ужас перспектива операции, да еще и болезненной, но поскольку она решилась на это, отступать было нельзя. Он назначил операцию на конец недели и сказал ей, что она проведет в больнице дня четыре, но потом сразу же сможет вернуться к работе. Это будет немного больнее, чем во время ее прежней операции, но ничего похожего на последствия химиотерапии ей не предстоит.

На этой неделе она договорилась о том, что не выйдет в четверг, а Кармен согласилась остаться с Аннабел в Истхэмптоне. Дочери Алекс сказала, что уедет по делам. Ей не хотелось, чтобы девочка волновалась из-за того, что мама снова ложится в больницу. Она сообщила о предстоящем только Кармен, которая сперва немного испугалась, но потом, узнав причину, успокоилась, так же как и Лиз. Все были просто в восторге по поводу этого — кроме самой Алекс, которая с трудом скрывала свой страх и снова думала о том, что окажется на пороге смерти.

В ночь на четверг она не спала, лежа рядом с Броком и жалея о том, что она согласилась.

Брок отвез ее в больницу в семь утра. Медсестра и анестезиолог подробно рассказали им о том, что ее ждет.

Надев на Алекс больничную рубаху, они воткнули ей в вену капельницу, и в этот момент Алекс не смогла сдержать слез. Чувствуя себя полной дурой, она вспоминала химиотерапию и предыдущую операцию.

Пришел доктор Гринспан и распорядился сделать ей укол валиума.

— Мы хотим, чтобы здесь у всех было прекрасное настроение, — сказал он и, игриво посмотрев на Брока, добавил:

— Хотите, вас тоже уколем?

— С удовольствием.

Когда ее повезли на операцию, Алекс уже наполовину спала.

Брок ходил взад-вперед по ее палате и по коридору до пяти часов, пока доктор Гринспан не спустился к нему, чтобы сообщить, что все в порядке. Он был очень доволен. Процедура была сложная, но все прошло хорошо.

— Я думаю, что она будет очень довольна результатами, — сказал он. Он поставил ей имплантат, и, поскольку ее грудь изначально была небольшой, ему не потребовалось слишком сильно растягивать кожу, чтобы достичь желаемой формы. Разумеется, были и другие варианты, но Алекс предпочла немедленную операцию, хотя и понимала, что ей придется наблюдаться у врача, чтобы исключить какие-либо нарушения в имплантате, и состоять в контрольной группе для исследования силиконовых протезов.

— Через месяц-другой ей надо будет встретиться со мной для окончательной проверки, — продолжал доктор. Реконструкцию соска и татуировку можно было сделать под местным наркозом. — Но я уверен, что все будет в порядке.

Алекс привезли из послеоперационной только через два часа. Она все еще была очень сонная.

— Привет, — шепотом сказала она, — как я тебе?

— Потрясающе, — ответил он, хотя, разумеется, ничего не видел.

Находясь в больнице, Алекс не слишком хорошо себя чувствовала. Боль была сильнее, чем она ожидала, и в понедельник, когда она вернулась на работу, болевые ощущения все еще сохранялись. Но ни осложнений, ни опасностей, которые таила в себе ее первая операция, на этот раз не было.

Несмотря на громоздкость, бинт вполне позволял ей работать. Большинство ее партнеров были в отпуске, так что никто ничего не заметил. Она почти не выходила из кабинета и надела поверх бинта одну из рубашек Брока. Он принес ей ленч в кабинет и в конце дня отвез в свою квартиру.

В четверг, через неделю после операции, врач снял повязку и швы, так что в Истхэмптон Алекс вернулась уже без них. Когда Аннабел, завизжав от радости, бросилась ее обнимать, Алекс немного поморщилась.

— Тебе больно, мама? — взволнованно и испуганно спросила она. Аннабел ничего не забыла, и Алекс не хотелось, чтобы ее дочь опять за нее боялась.

— Нет, все в порядке.

— Ты опять заболела? — глядя на мать своими огромными глазами, спросила девочка.

Алекс прижала ее к себе и почувствовала, что она вся дрожит.

— Нет, милая, я здорова, — ласково ответила она, держа ее в своих объятиях. Впрочем, она почувствовала, что должна объяснить ей, что произошло. Это было просто: десять месяцев назад, сказала она, когда она поранила свою грудь, врачам пришлось отрезать от нее кусок, а теперь его вернули на место. Когда вечером позвонил папа, Аннабел не преминула сообщить ему, что мама нашла свою грудь и поставила ее туда, где она была. Девочка была очень рада этому обстоятельству, но Сэм удивился — он решил, что Аннабел увидела протез Алекс. Ему не пришло в голову, что его жена сделала пластическую операцию, а поговорить с Алекс он не решился, потому что рядом стояла Дафна.